— Да, и это не так уж много, а потом я вижу, как ты идешь в туалет. Брось, Дука не стоит того, чтобы из-за него страдать булимией.

Он стоил всего.

— Неужели я так плохо выгляжу?

Я посмотрела вниз на себя. Я похудела. Мое тело использовало мои резервы, чтобы убедиться, что ребенок может расти, и, к счастью, это произошло. В конце концов, доктор был доволен его ростом.

Джианна закатила глаза.

— Ты заставляешь моделей подиумов ревновать.

— Конечно, если не считать десяти дюймов, я слишком мала.

— И еще твоя одежда, — сказала она, указывая на мою свободную блузку. — Похоже, ты больше не можешь показывать свое тело.

Я закрыла глаза.

— Лука что-нибудь говорил?

— Ты же знаешь, я с ним не в ладах.

Я знала. Моя семья разваливалась, и я ничего не могла поделать.

Извинись перед Лукой.

Но я уже извинилась, умоляла его не разрушать нашу любовь, а он оттолкнул меня. Голос Джианны вырвал меня из моих мыслей.

— Судя по тому, что сказал Маттео, Лука чертовски обеспокоен. Мы все тоже, Ария. Как ты думаешь, почему Лука вдруг проводит половину недели в Хэмптоне? Это потому, что он хочет присмотреть за тобой. Я не понимаю этого мудака, но он, очевидно, все еще заботится о тебе по-своему.

Я сжала пальцы. Я заметила его возросшее присутствие, но не смела надеяться, что это из-за меня. Я посмотрела на себя, на почти незаметную выпуклость живота. Сколько еще я смогу держать беременность в секрете? Я не хотела, чтобы мы помирились только из-за беременности. Я хотела, чтобы мы сами нашли дорогу назад, потому что наша любовь была достаточно сильна, чтобы преодолеть все. Но в конце концов я не смогу больше скрывать это. В конце концов, я была на двенадцатой неделе.

— Ария.

Голос Джианны вернул меня к действительности. Ее лицо исказилось от беспокойства.

Я сделала глубокий вдох.

— Я беременна.

Джианна откинулась назад, разинув рот.

— Твою мать — она посмотрела на мой живот. — Как неделя?

— Двенадцатая неделя.

На ее лице отразилось облегчение.

— Так вот почему ты больна?

Я кивнула.

— Думаю, мне не повезло, что токсикоз еще не прекратился, — сказала я с легким смешком.

— Не повезло моей заднице. Тебе не повезло, что ты забеременела от Луки.

Она нахмурилась.

— Я думала, ты принимаешь таблетки.

— Я так и делала. Но когда вся эта драма с Лили и Ромеро закончилась, я иногда забывала об этом. Я не хотела, чтобы это случилось. Лука сейчас не хочет детей.

Или никогда.

Джианна перевела взгляд на мой живот и протянула руку, но остановилась в паре дюймов от меня.

— Можно потрогать?

Я огляделась. Мы были одни.

— Конечно.

Она положила ладонь на мой живот, и я расслабилась под ее прикосновением.

— Он все еще такой маленький. Трудно поверить, что внутри есть крошечный человек.

— Я знаю, — сказала я, глядя на руку Джианны на моем животе и желая, чтобы это была рука Луки. На глаза навернулись слезы.

— О, Ария, — пробормотала Джианна и обняла меня. — Мне неприятно видеть тебя такой.

— Мне так одиноко, Джанна. Я скучаю по нему.

— Ты видишь его злое лицо почти каждый гребаный день, Ария.

— Я скучаю по тому, каким он был со мной. Я скучаю по его поцелуям и прикосновениям, по его телу рядом со мной ночью. Я скучаю по его любви. Я скучаю по объятиям.

Джианна похлопала себя по коленям, и я опустила на них голову, а потом она начала гладить меня по волосам, как делала, когда мы были моложе. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться под ее прикосновения. Отныне их любовь будет нести меня. Будет ли этого достаточно? Я не была уверена, что так должно быть. Джианна начала напевать успокаивающую мелодию, и слезы потекли из-под моих ресниц. Я упала, напевая колыбельную, которую мама иногда пела нам.

Она замолчала и напряглась подо мной, когда раздались знакомые шаги.

Я собралась с духом, прежде чем открыть глаза.

Лука и Маттео стояли в фойе, наблюдая за нами. Лицо Луки превратилось в бесстрастную маску. Он не впускал меня, как и в последние несколько недель. Я оторвал голову от ног Джианны, подавляя желание коснуться живота, и выпрямилась. — Прошу прощения, - сказал я Джианне, поднялась и пошла наверх. Лука не последовал за мной. Он больше никогда этого не сделает.

Лука