— Да, конечно, — сказала она. — Я не собираюсь рисковать твоим выздоровлением. Лука разозлится, если я сделаю какую-нибудь глупость. Он все равно меня ненавидит. Я не хочу давать ему еще одну причину держать меня подальше от тебя.

— Лука не помешает тебе увидеться со мной.

Она подняла брови.

— Вчера он пытался помешать мне приехать сюда.

— Какого черта он это сделал? — раздражение пронзило меня.

Лука всегда играл в Капо и командовал людьми.

— Полагаю, он беспокоился о тебе, — неохотно призналась Джианна. Между ней и моим братом не было любви, поэтому я был удивлен ее признанием. — Он не хотел, чтобы я играла с тобой. Он думал, что будет лучше, если я уйду из твоей жизни навсегда.

— Так что же заставило его передумать? — спросил я.

— Ария, я полагаю.

— Конечно, — сказал я, хотя надеялся на другую причину. Я откинулся на спинку кровати, не обращая внимания на легкую головную боль. Я скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть чертовски расслабленным. — Теперь я в порядке. Я не умру. Ты можешь уйти, не чувствуя себя виноватой.

Джианна долго смотрела на меня, ничего не говоря.

— Я не хочу уезжать.

— Ты сама сказала, что согласилась на предложение Луки.

— Да, потому что Лука застал меня врасплох. Ты умирал прямо у меня на глазах. Мы едва пережили аварию и сумасшедших русских, и вдруг мне предложили то, чего я хотела. Я даже не подумала, прежде чем сказала да.

Я кивнул, но ничего не сказал. Я устал делать первый шаг, постоянно преследовать Джианну. На этот раз я хотел услышать что-нибудь от нее.

Она вздохнул, ее голубые глаза были уставшими.

— Ты думаешь, я позволила бы тебе умереть, если бы Лука не предложил мне билет на свободу? Так все думают, возможно даже Ария.

Я сохранял нейтральное выражение лица.

— Разве это не правда?

Она сверкнула глазами.

— Нет, это неправда. Когда Лука упомянул о своем дурацком предложении, я уже начала делать массаж груди. Я не знала, что делаю, и, возможно, совершила все возможные ошибки, но я не просто не позволила тебе умереть. Я делала все, что могла, еще до того, как Лука предложил мне свободу за твою жизнь. Я бы никогда не позволила тебе умереть, никогда. Я знаю, ты не обязан мне верить. Нет причин, почему ты должен.

Но я ей поверил. Я знал, как читать людей, и Джианна не лгала. Я видел, как она расстроена, расстроена больше, чем когда-либо.

— Я так не думаю.

Джианна, казалось, даже не слышала меня. Она хмуро смотрела в сторону окна, ее щеки пылали от эмоций.

— В тот момент, когда я увидела тебя лежащим в собственной крови, я поняла, что не хочу потерять тебя. Я знала это, но все равно не хотела никому признаваться. Я была такой глупой и упрямой. Я была стервозной Джианной, как обычно. И как только я согласилась на предложение Луки, я была слишком горда, чтобы сказать ему, что даже не хочу его глупой свободы. Я не хотела оставлять тебя, не хотела другой жизни. Возможно, я была бы несчастна в одиночестве, но слишком горда, чтобы признать это, если бы тебе не стало плохо. Мне казалось, что я сдаюсь, что я признаю поражение, что так глупо. Как любовь может быть поражением?

Она замолчала, широко раскрыв глаза.

Я замер, как охотник, который не хочет спугнуть добычу.

Она нервно облизнула губы. Хотел бы я знать, о чем она думает, но у меня было чувство, что я знаю. Наверное, она жалела, что вообще заговорила о слове на букву Л и обо всем остальном, что из нее вырвалось. Вот кем она была. Может быть, она ждала, что я скажу ей что-то, скажу, что люблю ее, но я не собирался открывать ей свое гребаное сердце и рисковать, что она растопчет его. Я знал, что чувствую, знал давно, но никогда не говорил ей об этом. Я никогда никому этого не говорил. Признание в чем-то подобном делало тебя уязвимым, и до сих пор Джианна не давала мне повода так рисковать. Я охотился за ней достаточно долго. Теперь настала ее очередь. Я бы не стал подталкивать ее ни в ту, ни в другую сторону. С этого момента все должно исходить от нее.

— Предложение Луки остается в силе. Ты свободная женщина. Ты можешь выйти из этого здания и никто тебя не остановит.

— Нет, — твердо сказала она. — Я слишком долго бежала от своих эмоций. — она оперлась на ладони и наклонилась вперед. — Я хочу быть с тобой, Маттео. Клянусь Богом, я знаю, что не должна этого хотеть, но это уже не имеет значения. Мне надоело игнорировать свое сердце. Я люблю тебя.

Она поцеловала меня почти отчаянно, ее руки были в моих волосах. Моя голова все еще болела, но я скорее перережу себе горло, чем скажу Джианне быть осторожной. Я хотел чувствовать ее губы, ее пальцы, ее тело. Я хотел ее всю.