— Ш-ш-ш, тупица, — прошипела Лили, явно забирая телефон. — Никто не должен знать, что мы с ней разговариваем. — на мгновение воцарилась тишина, как будто они оба прислушивались к звукам, потом Лили снова заговорила. — Ромеро с тобой?

Я рассмеялась.

— Ты поэтому звонишь? Я думала, ты хотела узнать, как у меня дела, — сказала я притворно обиженным голосом.

— Конечно, я хочу знать, как у тебя дела.

— Я в порядке. — последовала пауза. Решив прекратить ее мучить, я добавила.

— И Ромеро здесь нет. — я взглянула на Арию и она прошептала "наверху". — Он у Арии, обсуждает важные дела мафии с нашими мужьями. Хочешь, я поднимусь наверх и попрошу его поговорить с тобой?

— Нет! — выпалила Лили. — Он подумает, что я влюблена в него.

— А разве нет?

Тишина. Бедная Лили, у меня не хватило духу сказать ей, что нет ни малейшего шанса на то, что отец когда-нибудь позволит заключить союз между моей сестрой и простым солдатом, особенно из Нью-Йорка. Любовь не имеет значения.

— Откуда мне знать, люблю ли я?— прошептала Лили через некоторое время.

Да, как? Я не была влюблена ни в Сида, ни в кого-либо еще. Я не была влюблена в Маттео.

— Я не знаю, — призналась я.

— Разве ты не влюблена в Маттео?

— Почему ты думаешь, что я влюблена? Я сбежала, помнишь?

— Но теперь ты замужем.

— Брак не равен любви.

— Так было с Арией, — сказала Лили. Мои глаза метнулись к Арии, которая хмуро смотрела на меня.

— Ты права. Может, тогда спросишь ее. Прежде чем Лили успела сказать хоть слово, я передала трубку Арии.

— Лили хочет знать, каково это любить.

Ария взяла у меня телефон, ее голубые глаза были полны беспокойства. Какое-то время она слушала Лили, а потом сказала.

— Любовь это когда ты чувствуешь себя в безопасности в чьих-то объятиях, когда он первое, что ты хочешь увидеть утром, любовь это отдача. Ты рискуешь пострадать, но тебе все равно. Ты готова дать кому-то сил разбить ваше сердце. Любовь означает видеть его в худшем состоянии и все еще видеть в нем хорошее, любовь означает, что кто-то идеален для тебя, несмотря на их несовершенства.

Она замолчала, глядя куда-то вдаль.

Мне не нужно было спрашивать, я знала, о ком она думает. Я с трудом сглотнула. Я никогда не смогла бы сказать то, что только что сказала Ария. Невольно в моем сознании вспыхнула дерзкая ухмылка Маттео. Я определенно видела его в худшем состоянии в тот день, когда он пытал русских.

— Но как я узнаю, что влюблена? — я слышала, как Лили скулила по телефону.

Да, как?

— Это постепенный процесс. Не знаю, когда именно я полюбила Луку. Долгое время мне казалось, что я его ненавижу.

Я вскочила на ноги, внезапно почувствовав беспокойство. Это была не та тема, в которой я чувствовала себя комфортно. Это заставило мою грудь сжаться, заставило меня начать паниковать странным образом. Я поспешила на кухню и приготовила себе еще одну чашку кофе. Сделав пару глотков, я вернулась к Арии, которая вопросительно посмотрела на меня. В качестве объяснения я подняла чашку.

— Вот, — сказала она, возвращая мне телефон.

— Что еще нового? — беспечно спросила я.

Я практически слышала, как Лили закатила глаза.

— Ты прилетишь на нашу рождественскую вечеринку?

Я открыла рот, чтобы сказать "Да", потому что я всегда была там, но потом поняла, что, вероятно, больше не нужна им.

— Понятия не имею. Сейчас все сложно.

— Ты хочешь сказать, что отец не хочет, чтобы ты приезжала?

— Единственная причина, по которой я хочу прийти, это ты и Фаби. Мне плевать на всех остальных. И, может быть, вы с Фаби приедете в Нью-Йорк на Новый год.

Лили молчала.

— Отец сказал, что после того, что ты сделала, он больше никогда не позволит нам поехать в Нью-Йорк.

Полагаю, это не должно было меня так шокировать. Конечно, он не упустит Лили из виду. Он не мог допустить, чтобы еще одна из его дочерей превратилась в шлюху.

—Мы что-нибудь придумаем. Я спрошу Маттео, едем ли мы в Чикаго.

Меньше всего мне хотелось снова встретиться с отцом. Я никогда больше не ступлю на Чикагскую землю, но мысль о том, что я никогда больше не увижу Фаби и Лили, была еще хуже.

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказала я. — А теперь дай мне Фаби, пока отец не понял, что ты говоришь со мной, а не с Арией.

— Привет, — послышался голос Фаби.

— Держу пари, ты вырос еще на два дюйма с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Когда я вырасту, я буду по крайней мере 6 футов высотой, — сказал он гордо.