Что-то мокрое упало мне на руку. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, это была слеза, гребаная слеза. Она плакала. Я схватил ее за плечи, развернув, взял пальцем за подбородок и поднял вверх ее лицо. Слезы катились по ее щекам. Я знал, что некоторые женщины могли заплакать, когда захотят, но выражение в глазах Арии выдало мне все, что нужно знать: она была испугана и отчаялась. Я был хорошим знатоком человеческого характера, это было необходимо для того, чтобы держать моих людей под контролем. Ария не будет бороться со мной, если я подтолкну ее к кровати, сорву с нее одежду и возьму ее. Она ляжет и позволит этому случиться. Будет плакать, но больше не откажет мне. Она была в моем распоряжении. Надо было взять ее, заставить стать моей. Слезы никогда не ослабляли мою решимость. Но раньше эти слезы никогда не принадлежали моей жене, женщине, с которой я должен провести всю оставшуюся жизнь. Черт возьми, я поверить не мог, что меня заденет вид моей испуганной жены.

Выругавшись, я отскочил в таком бешенстве, что почти ничего не видел. Я вмазал кулаком по стене, радуясь наказывающей меня ослепляющей боли, прорвавшейся через костяшки моих суставов. Через несколько лет я собирался стать Капо. Я убивал, шантажировал, пытал, но не мог взять невинность собственной жены вопреки ее желанию. Кем это делало меня? Отец сказал бы, что я тряпка. Может, он решил бы, что я не могу быть его наследником, если не в состоянии даже трахнуть свою жену. Но я знал, что в целом не размяк. Я мог бы сейчас выйти и без толики раскаяния убить всех членов гребаного Чикагского Синдиката.

Конечно, нам все равно нужно было сделать так, чтобы все поверили, будто я трахнул Арию. Был только один способ сделать это. Я повернулся к своей трясущейся жене и вытащил нож. Сегодня вечером я не только отказывался от удовольствия побывать в узкой киске Арии, но еще и собирался истекать кровью ради нее.

Эта мысль меня не порадовала; не потому, что мне было дела до пореза. Я страдал и от гораздо более серьезных травм, однако не мог не чувствовать, что мой поступок даст Арии слишком много власти надо мной. Но я уже принял решение. Ария смотрела на меня с нескрываемой тревогой, и, когда я подошел к ней, она вздрогнула. Опять.

Она ожидала худшего, потому что я был монстром. Я сделал порез у себя на руке, положил нож на стол и взял стакан, чтобы собрать несколько капель крови. Изумление Арии было бы забавным, если бы я по-прежнему не был зол на себя. Направился в ванную, чтобы добавить в кровь несколько капель воды так, чтобы это выглядело убедительно. У меня не было девственниц прежде. Мои вкусы всегда тяготели к грубости, так что опытные женщины казались подходящим выбором. Но за эти годы я несколько раз был свидетелем презентации простыней и знал, что от нас ожидают.

Ария не двинулась с места и когда я возвращался в спальню, и когда подходил к кровати, где разлил несколько капель розовой жидкости. Краем глаза увидел, как Ария осторожно подходила ко мне. Она остановилась в нескольких футах, на ее прекрасном лице надежда смешалась с замешательством. Некоторые девушки становились некрасивыми, когда плакали, но сомневаюсь, что Ария могла когда-либо выглядеть изумительнее. Густой румянец на ее щеках заставил меня еще сильнее ненавидеть себя за свою слабость. Сегодня ночью подо мной могло быть ее прекрасное тело, а вместо этого я своей кровью рисовал гребаную картину для чертовых фурий моей семьи.

— Что ты делаешь?

— Они хотят крови. Они ее получат.

— Почему вода?

— Кровь не всегда выглядит одинаково.

— Крови достаточно?

Что рассказали ей о первом разе женщины ее семьи?

— Ты ожидала кровавую баню? Это секс, а не поножовщина.

Она снова закусила губу, и образ того, как она делает это в порыве страсти, промелькнул у меня в голове.

— Они не узнают, что это твоя кровь? — тихо спросила она.

Она выглядела так чертовски великолепно с этим румянцем и маленькой робкой улыбкой. Хотел бы я посмотреть, распространился ли этот прекрасный румянец по всему ее телу. Мне нужна гребаная выпивка. Если я сегодня не трахнусь, то, по крайней мере, напьюсь. Чертова пустая трата ночи.

— Нет. — Я налил себе виски в стакан с кровавой смесью.

Ария не отводила от меня глаз, когда я откинул голову назад и проглотил свой напиток. Она посмотрела на меня с отвращением.

— Что насчет теста ДНК?

Она серьезно?

— Им будет достаточно моего слова. Никто не усомнится в том, что я забрал твою девственность, когда мы остались наедине. Они не станут, потому что я тот, кто я есть.

У меня была определенная репутация. Я никогда не уклонялся от того, что должен был сделать. Так почему же не вытряхнул Арию из ее платья, чтобы трахнуть? Страх отразился у нее на лице, и она сделала шаг назад, как будто могла прочесть мои мысли и думала о побеге.

Именно поэтому, блядь. В то время как я наслаждался страхом на лицах своих врагов, а иногда и моих собственных солдат, мысль о том, что Ария лежит подо мной с похожим выражением, совершенно не заводила меня. Я не хотел испугать ее.

— Нет, — произнес я. — Ты сегодня уже пятый раз шарахаешься от меня. — Я поставил стакан и взял со стола свой нож, прежде чем подойти к ней. Она выглядела так, словно готова была сбежать. — Отец никогда не учил тебя скрывать страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты бежишь.