Ромеро приподнял одеяло. Я быстро проскользнула под ними, но не прижалась к нему, внезапно застеснявшись. Ромеро посмотрел на меня сверху вниз, затем протянул руку и убрал несколько прядей с моего лба. Я приподнялась на локтях, чтобы поцеловать его, но он покачал головой. Я замерла.

— Не думаю, что мы должны целоваться, когда лежим в постели.

— Ты больше не хочешь меня целовать? Неужели я была настолько ужасна?

— Нет, я все еще хочу поцеловать тебя и собираюсь поцеловать, но не в постели. Есть определенные границы, которые мы не должны пересекать, Лили.

— Хорошо, — медленно произнесла я. Может, он и прав. Поцелуи в постели это всего лишь маленький шаг от того, чтобы сделать намного больше, а некоторые вещи просто не могут быть отменены.

— Но мы можем обниматься?

Ромеро усмехнулся.

— Наверное, я должен сказать, нет — пробормотал он. — Но мне все равно конец.

Он лег и раскрыл объятия. Я медленно приблизилась к нему и положила голову ему на плечо. Я не понимала, почему мне так комфортно в его присутствии. Мне не нравился физический контакт с незнакомыми людьми, но с Ромеро я всегда хотела близости.

Я закрыла глаза, но заснула не сразу.

— Ты когда-нибудь жалел, что работал на Луку? Как у сына солдата, у тебя была бы возможность не стать частью семьи. Ты мог бы жить нормальной жизнью.

— Нет. Это все, чего я когда-либо хотел, — сказал Ромеро. Его пальцы бегали вверх и вниз по моему предплечью очень отвлекающим образом, но я не была уверена, что он вообще осознавал, что делает. — Я знал Луку и Маттео задолго до того, как меня призвали. Я всегда смотрел на Луку снизу вверх, потому что он был старше и сильнее медведя, а мы с Маттео всегда попадали в неприятности вместе.

— Держу пари, Маттео попал в беду, и тебе пришлось спасать его задницу.

Ромеро рассмеялся.

— Да. Когда Лука стал настоящим человеком и когда я услышал историю о том, как он убил своего первого человека в одиннадцать лет, я хотел быть похожим на него.

— Тебе тогда было всего восемь. Разве ты не должны был играть с машинками вместо этого?

— Я всегда знал, что хочу стать членом семьи. Я хотел быть их лучшим бойцом. Я часто практиковался с Маттео, а поначалу даже с Лукой. Они вытерли землю вместе со мной. Но я быстро учился, и, когда через несколько лет меня приняли в армию, лишь немногие могли со мной справиться в драке на ножах, и со временем я стал только лучше. Я много работал.

Я видела, что он гордится своими достижениями.

— Чего хотела твоя семья? Они пытались держать тебя подальше от толпы?

— Мой отец не хотел меня в своей жизни. Как сборщику долгов, ему приходилось делать много ужасных вещей. Но он и моя мать доверяли мне решить самому.

Каково это, когда люди доверяют тебе принимать собственные решения?

— Эта жизнь делает тебя счастливым? — тихо спросила я. Иногда мне хотелось, чтобы было простое определение того, что делает меня счастливой.

— Иногда, но никто не может быть всегда счастлив. — с минуту он молчал. — Что делает тебя счастливой?

— Понятия не имею. Это, но я знаю, что это мимолетно.

Грудь Ромеро поднималась и опускалась под моей щекой, пока я не убедилась, что он заснул.

— Счастье часто бывает таким. Это не значит, что ты не можешь наслаждаться этим, пока оно длится.

***

В глубине души я знала, что должна остановить это безумие. Если нас поймают, наши жизни будут разрушены. Но я не могла. Всякий раз, когда я была рядом с Ромеро, горе, которое так тяжело давило на меня в последние несколько недель, казалось вполне терпимым. Все казалось легче и обнадеживающе.

Я осторожно открыла дверь. Как обычно, свет не горел, но шторы не были задернуты, поэтому лунный свет освещал контуры мебели и указывал мне путь к кровати. Я бесшумно закрыла дверь и на цыпочках пересекла комнату. Ромеро не спал. Я чувствовала, как его глаза следят за мной, когда я скользнула под одеяло. Он лежал на спине, закинув руки за голову. Я не могла разглядеть выражение его лица. Он ждал, когда я положу голову ему на грудь, чтобы обнять меня. Он никогда не делал первого шага, но сегодня я не просто хотела заснуть рядом с ним. Я не совсем понимала, чего хочу, но определенно чего-то большего. Я была рада темноте, когда встала на колени и оседлала его бедра.

Ромеро напрягся подо мной и сел, положив ладони мне на лопатки.

— Что ты делаешь? — пробормотал он таким тоном, какого я никогда раньше не слышала.

— Я не знаю, — прошептала я, прежде чем слегка коснуться его губ своими. Я не была уверена, какой реакции я ожидала, определенно не той, которую получила.