— Я не угрожал ей, — возразил я. — Я обнаружил слабость в твоих мерах безопасности, и Римо указал тебе на нее, чтобы ты не убил его.

Взгляд Луки стал жестким.

— Ты больше никогда не будешь угрожать моей жене.

Возможно, обычный человек боялся его, но я смотрел на него холодно, мой пульс был спокоен, как всегда.

— Тактика запугивания со мной не работает. У меня нет склонности к тому, чтобы они влияли на меня. Я не собираюсь угрожать твоей жене в будущем. Я думаю, что перемирие между Фамильей и Каморрой является логическим решением нашей проблемы с экипировкой, и чтобы перемирие сработало, мы должны будем согласиться не угрожать и не убивать друг друга в настоящее время.

Лука смотрел на меня несколько секунд с усмешкой на лице.

— Кто-нибудь из вас, братья Фальконе, в здравом уме?

— Каково твоё определение здравомыслия? — спросил я.

— Общество не считает ни тебя, ни меня нормальными. Мы психопаты, потому что нам нравится убивать. Или ты пытаешься сказать мне, что чувствуешь вину, когда пытаешь и убиваешь?

Лука пожал плечами.

— Может, мы и психопаты, но вы с Римо заставляете большинство психопатов выглядеть нормальными.

Я знал, что мы с Римо результат одного и того же катализатора. Животные приспосабливались к окружающей среде, если хотели выжить. Это был эволюционный процесс, который иногда происходил в малом масштабе внутри одного существа. Римо повернулся к своим эмоциям, дал им волю и в результате едва мог контролировать свой гнев.

Мое тело выжило, полностью избавившись от эмоций. Я предпочитал свою адаптацию его. Это делало жизнь более предсказуемой.

Адамо тогда ещё не родился, когда мы с Римо стали теми, кем стали сегодня, а Савио было всего три года, слишком маленький, чтобы понимать или вспомнить. Они не разделяли наших с Римо взглядов.

— Я вполне способен действовать в соответствии со стандартами общества, если захочу.

— И ты хочешь жениться ради перемирия?

— Это единственная причина, по которой я хотел бы жениться, — честно признался я.

— Брак не служит никакой другой цели. Мне не нужна компания. У меня есть это в моих братьях и Фабиано. И мне не нужен брак, чтобы удовлетворить свое сексуальное влечение. В Лас-Вегасе достаточно девушек для этого.

Лука мрачно рассмеялся.

— Я верю тебе.

— У меня сложилось впечатление, что ты поддерживаешь брак между нашими семьями.

— Я не сторонник, но, как ты сказал, это логичный выбор. Я должен думать о Фамильи и своей семье. Я не хочу, чтобы вы, сумасшедшие ублюдки Фальконе, сидели у меня на спине. Я предпочитаю, чтобы ты превратил жизнь Кавалларо в ад. У меня полно дел с братвой. Я не хочу иметь с ним дело. То, что вы собираетесь убить Скудери самым жестоким способом, который кто-либо мог придумать, является дополнительным бонусом.

— Тогда решено. Учитывая происхождение твоей семьи, твои капитаны и младшие офицеры выступают за союз, я полагаю.

— Они следуют моему мнению, но браки по договоренности, конечно, очень популярны в семье.

Браки по договоренности были все еще популярны даже среди членов Каморры.

— Ты уже выбрал для меня девушку?

Лука сжал губы.

— Не удивлюсь, если я скажу тебе, что большинство моих подчиненных и капитанов не горят желанием посылать своих дочерей в Каморру. Имя Фальконе имеет определенную репутацию.

— Я вполне способен выполнять свои супружеские обязанности. Я могу обеспечить защиту, детей отцов, и деньги тоже не проблема.

Лука поморщился.

— Мне все равно. Я хочу знать, придется ли мне атаковать Вегас, чтобы спасти одну из моих кузин от тебя и твоих братьев.

— У тебя не будет причин спасать кого-либо, и даже если ты попытаешься, Лас-Вегас слишком силен для тебя. Но уверяю тебя, моя жена не потерпит насилия. — я сделал паузу. — И я должен напомнить тебе, что это твоя семья поддерживает традицию кровавых простыней, а не наша? Это заставляет любого мужа протянуть руку в первую брачную ночь.

— Некоторые традиции нельзя отменить.

— Остается вопрос: у тебя есть кто-то на примете?

Лука кивнул.

— Одна из моих кузин в брачном возрасте. Опекуны предложили ей вступить в Союз. Ей не будет грустно покидать семью.

Я прищурился.

— Опекуны? Что случилось с девушкой?

— Ничего. Она более чем способна стать женой, но ее отец, мой дядя, был предателем, и многие люди не дают ей забыть об этом. Она росла с моей тётей Эгидией.

— Дочь предателя для нас. Некоторые люди могут посчитать это оскорблением.

— Твой брат Римо будет одним из них?