Я скользнул внутрь без паузы, пока ее киска не коснулась моего таза. Я вздрогнул, нуждаясь в большем, нуждаясь в этом быстро, нуждаясь избавиться от внезапного давления на мою грудь, которого никогда не было раньше.

Я заставил себя подождать пару ударов сердца, позволив ее телу адаптироваться, подавляя бушующий поток потребности в моем теле. Я никогда не чувствовал себя так, как будто мне нужно было полностью поглотить Киару. Как будто она была единственной, кто мог утолить голод, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовал.

Грудь сдавило, в животе образовалась пустота, и я не понимал, что происходит. Почему внезапно каждый взгляд Киары заставлял мои внутренности взрываться огнем, почти болезненно, но тоже хорошо.

Я вышел и толкнулся обратно в Киару, и ее ногти впились мне в спину, оставляя царапины. Это было похоже на облегчение, выход для давления. Мои губы нашли ее, когда я врезался в нее, и она ответила на мой взгляд с горящей потребностью. Опять та же боль за что-то, чего я не понимал. Я всегда все контролировал, но не мог контролировать это.

Я протянул руку между нами и потер клитор Киары, затем вцепился в ее сосок, посасывая и покусывая, когда я загнал ее в кровать длинными, сильными толчками.

Даже ее запах открыл дыру в моей груди шире. Все в ней заставляло мое тело реагировать, заставляло меня желать чего-то невозможного, чего-то чуждого и необъяснимого.

Киара начала дрожать подо мной, но я продолжал толкаться, даже когда ее стенки напряглись от силы ее оргазма. Я встал на колени, чтобы получить больше рычагов, и продолжал толкаться, надеясь, что это заполнит дыру в моем животе, утолит глубокий голод моей души, но даже когда я кончил с сильным рывком, и мой член смягчился, тоска осталась в моей груди.

Я опустился на Киару и резко выдохнул ей в горло. Ее пальцы играли с моими волосами, она целовала мое ухо, потом висок, и по какой-то причине эти два бессмысленных жеста исполнили часть моей тоски.

Я повернул лицо, чтобы посмотреть на нее. Ее кожа покраснела, дыхание участилось. Она выглядела ошеломленно, когда встретилась со мной взглядом.

— Я сделал тебе больно? — прохрипел я.

Ее брови плотно натянулись.

— Нет. Когда ты сказал, что не можешь быть нежным, я ожидала худшего.

Мне казалось, что я на грани потери контроля, но каким-то образом Киара держала меня крепко все это время.

— Нино? — тихо спросила она. — Что означает это выражение твоего лица?

Если бы я только знал. Она поцеловала меня.

— Я знаю, что наше прошлое таит в себе ужасы, но мы можем выйти за его пределы, тебе не кажется?

Я погладил ее по щеке. Я преодолел ужасы. Я видел и делал так много ужасных вещей, как могло событие из давних времен все еще иметь надо мной власть?

Г Л А В А 23

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

На следующее утро я обнаружила, что Римо выбивает жизнь из боксерской груши, но все, о чем я могла думать, были слова Нино, и я знала, что больше никогда не увижу Римо таким, каким он был. Господи, он все еще пугал меня, но я почти понимала его — во всяком случае, часть его. Римо был жесток и груб, безжалостен и быстр, но это было еще не все.

— Почему ты так смотришь? — он тяжело дышал, когда еще одним сильным ударом отправил грушу в полет.

Я даже не знала, зачем пришла сюда. Здесь Нино и его братья играли в бильярд, смотрели бои и обсуждали дела, а днем колотили по боксерской груше. Вечером, когда мы ужинали все вместе, мое присутствие было терпимо, но я обычно держалась подальше, давая им пространство.

Мой взгляд упал на спину Римо. Я никогда не была достаточно близко к нему, чтобы заметить, что татуированный падший ангел скрывает шрамы от ожогов. Я не знала, что грубые пятна на его ладонях были ожогами и зажившими ранами от отпора его матери.

Римо повернулся ко мне, прищурившись, и на мгновение мне захотелось подойти и обнять его, обнять мальчика, который спас Нино, Савио и даже нерожденного Адамо, который сражался с безумной матерью и горел, чтобы все они могли жить, но Римо был мужчиной, и его не хотелось утешать. Мой взгляд задержался на шраме, пересекающем его бровь, и сострадание наполнило меня. Может быть, в глазах многих людей Римо был безнадежен, но он спас своих братьев, спас Нино.

Мне было интересно, как он помнит тот день, но у меня не хватило смелости спросить его. Римо подошел ко мне, и я посмотрела ему в лицо, когда он остановился прямо передо мной.

— Почему ты так на меня смотришь? — он зарычал, но на этот раз в его глазах был не только гнев ...

Я покачала головой.

— Я хотела поблагодарить тебя за спасение Нино.

Римо напрягся, и что-то твердое и опасное мелькнуло в глубине его глаз.