Ария прислонилась к моему боку, уставившись на беспорядок, который я устроил на животе. Я неохотно убрал пальцы с ее набухшей киски и погладил ее попку.

Ария выглядела счастливой, когда закрыла глаза и прижалась щекой к моей груди.

Я нежно поцеловал ее в макушку. Зачем? Я никогда не делал этого раньше, никогда не испытывал желания делать это. Мысль о том, что чьи-то волосы покрывают все мое лицо и губы, определенно никогда не привлекала меня.

Раздраженный собственным замешательством, я потянулся за несколькими салфетками и вытер сперму.

Я дал Арии пачку салфеток, и она вытерла руку, не встречаясь со мной взглядом. Я всмотрелся в ее лицо, когда она нахмурилась. Она выглядела такой же смущенной, как и я, но я не был уверен почему.

Я погладил ее по руке, пытаясь отвлечь, еще одна новинка. Почему, черт возьми, я чувствовал желание делать все это дерьмо?

Ария резко села.

— Ты истекаешь кровью. — ее пальцы замерли над порезом на моих ребрах. — Больно?

Я посмотрел вниз. Я совершенно забыл об этом. Мое тело пульсировало тупой болью, но это то, с чем я мог справиться, и этот порез сослужил мне хорошую службу, позволив этому ублюдку подойти слишком близко ко мне.

— Не сильно. Ничего страшного. Я к этому привык.

Брови Арии сошлись вместе, когда она погладила кожу под раной.

— Нужно зашить. Что, если будет заражение? — ее ресницы затрепетали, когда она посмотрела на меня. Она беспокоилась за меня?

— Возможно, тебе повезет, и станешь молодой вдовой. — это была мечта многих жен, и я не обманывал себя, думая, что Ария была счастлива в нашем союзе. Быть прикованной к такому мужчине, как я, было судьбой, от которой многие девушки сделали бы все, чтобы спастись.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Это не смешно.

Я смотрел на нее, пытаясь уловить обман в ее выражении или тоне, но не мог найти его. Она казалась серьезной. Ее рассуждения было трудно понять. Может, она боялась, что выйдет замуж за следующего монстра, если я умру, хотя вряд ли она могла думать, что есть монстры хуже меня. Но были монстры, которые не скрывали свою чудовищную сторону.

Я мог бы успокоить ее, сказав, что она не выйдет замуж снова, даже если я умру. Если бы Маттео был Капо, он не стал бы ее принуждать, это было ясно. Но мой отец? Я бы не исключил того, что он избавится от Нины и сам женится на Арии.

— Если это тебя так беспокоит, почему бы не принести мне аптечку из ванной. — сказал я, прерывая свои тревожные мысли.

Ария не колеблясь выпрыгнула из кровати.

— Где она находится?

— В ящике под раковиной.

Мой взгляд проследил за ее красивой попкой и тонкой талией, когда она зашла в ванную.

Черт. Я не боялся смерти, но мне была ненавистна сама мысль, что я умру прежде, чем у меня будет шанс взять Арию хотя бы один раз. И даже один раз казался совершенно недостаточным, чтобы удовлетворить мое желание к

молодой жене.

Ария вернулась с аптечкой. К моему разочарованию, она надела ночную рубашку, прежде чем забраться на кровать. Она избегала смотреть куда-либо рядом с моим наполовину возбужденным членом.

Я провел большим пальцем по ее разгоряченной щеке.

— Все еще стесняешься смотреть на меня после всего, что произошло. — я коснулся ее атласной ночной рубашки. — Без этого ты мне нравишься больше.

Ария проигнорировала мой комментарий.

— Что нужно делать?

То, как она поджала губы, сразу же пришло мне на ум.

— Многое.

Она закатила глаза, но я уловил радостную дрожь, пробежавшую по ее телу. Ария чувствовала себя более менее комфортно рядом со мной.

— С твоей раной.

— Там дезинфицирующие салфетки. Очисти рану, а я подготовлю иглу.

Ария вытерла мою рану, пока я распаковывал иглу. Резкий запах дезинфицирующего средства покалывал мой нос, и знакомое жжение заставило мою рану онеметь.

— Жжёт?

— Я в порядке. Протри сильнее. — обычно Маттео или Чезаре заботились о моих ранах, если я не справлялся с ними сам, и они определенно не были так осторожны, как Ария.

Я зашил себя под ее пристальным взглядом, гадая, о чем она думает. Я выбросил иглу, когда закончил.

— Нужно перевязать. — сказала Ария, ища в аптечке бинт.

Я остановил ее.

— Заживет быстрее, если будет дышать.

— В самом деле? Уверен? Что, если внутрь попадет грязь?

Если бы я часто говорил ей, что был ранен за последнее десятилетие, она бы поверила мне на слово.

— Нет причин для беспокойства. Это не последний раз, когда я прихожу домой раненым.

Я распахнул объятия, еще не в настроении вставать.