— Моя младшая сестра, Грейс. — я нахмурился. Это может осложнить мои планы. Майкл посмотрел мне в лицо, потом на Грейс. — Мне все равно, если ты сделаешь шаг к ней. Она делает то, что хочет. Она всегда в поиске своей следующей победы, много сосисок было окунуто в банку с горчицей, если ты понимаешь мой дрейф.

Мои брови поползли вверх. Меня не волновало, что Грейс трахнула половину мужского населения Нью-Йорка. Она была за то, чтобы трахаться и сосать, а не за что-то другое. Но если бы у меня была сестра, я бы определенно возражал, если бы она вела себя так, в отличие от Майкла.

Майкл покачал головой.

— Я ухожу. Не хочу быть свидетелем этого.

Он подошел к бару, и Маттео последовал за ним, но не раньше, чем он подмигнул мне.

Грейс танцевала все ближе и ближе, затем коснулась моей груди.

— Слышала, ты замешан в организованной преступности. — прошептала она мне на ухо.

Ее рука скользнула ниже, глаза горели желанием и флиртом. Она определенно шла на это.

Если она протянет руку, то почувствует пистолет в кобуре у меня за спиной, спрятанный под футболкой.

— Это то, что ты слышала? — спросил я с улыбкой, которая заводила таких девушек, как она. Достаточно темная, чтобы взывать к ее скучающей-чертовски-избалованной-богатой-девушке, но далеко не моя истинная темная сторона, которая отпугнула бы ее.

Она вздрогнула, прижавшись ко мне.

— Это правда?

— А ты как думаешь? — прорычал я, притягивая ее к себе, демонстрируя свою резкость.

Ее губы приоткрылись, выражение лица было смесью страха и похоти. Она прижалась губами к моему уху.

— Думаю, хочу, чтобы меня трахнули.

— Хорошо. — мрачно сказал я. — Потому что сейчас я тебя трахну. Показывай дорогу.

С возбужденной улыбкой она схватила меня за руку и потянула за собой.

Маттео ухмыльнулся мне, но секундой позже снова засунул язык в горло брюнетки.

Мы с Грейс вошли в то, что я принял за ее спальню. Я подтолкнул ее к туалетному столику и приподнял, уронив при этом половину помад. Она поджала губы.

— Ты всё уронил.

Я мрачно улыбнулся ей.

— Я что, выгляжу так, будто меня это заботит? Остальная чёртова часть твоих помад упадёт, когда я тебя трахну.

Ее губы приоткрылись. Она привыкла к слабым богатым парням, которые никогда в жизни не размахивали кулаком.

— Тогда тебе придется поднять их позже.

Она испытывала меня? Пытаясь понять, могу ли я быть кем-то, кем можно помыкать, как ее опрятными бойфрендами прошлого?

Стянув ее юбку вниз, я проверил безупречную кожу ее бедер. Это была скорее привычка, чем необходимость. Определенно не убийца братвы.

— Я ни хрена не сделаю этого, Грейс, поняла? — прорычал я, просунув руку ей под юбку и отодвинув стринги, обнаружив, что она мокрая. — Люди делают то, что я им говорю, а не наоборот. Нью-Йорк это мой чертов город. — добавил я, входя в нее двумя пальцами.

Ее глаза вспыхнули от восхищения. Она была очарована этой опасностью, даже когда ничего не знала об этом. Я жестко трахал ее пальцами.

— Придуши меня. — прошептала она.

Одна из них.

Я сомкнул пальцы вокруг ее горла и прижал ее к туалетному столику, сбросив остатки косметики на пол.

Она вздрогнула от удовольствия. Если бы она знала, что именно так я убил человека, если бы она знала, сколько еще худших вещей я сделал этими руками, она бы не просила меня сделать это, но для нее это была игра, захватывающее увлечение. То же самое было и со всеми девушками. Я был их самой темной фантазией, ставшей реальностью.

Она не понимала, что я не играю для нее темную роль, что это не моя темная сторона, даже не близко, а единственная сторона, которую мне позволено показывать на публике.

• ── ✾ ── •

Мы с Маттео проспали меньше двух часов, когда отец позвонил нам и велел прийти к завтраку. Но сначала он хотел поговорить со мной наедине. Никогда ничего хорошего.

— Как ты думаешь, чего он хочет? — спросил Маттео, когда мы направились в кабинет отца.

— Кто знает?

Я постучал.

— Войдите. — сказал отец, заставив меня ждать почти пять минут.

— Удачи. — сказал Маттео с кривой усмешкой.

Я проигнорировал его и направился в комнату. Я ненавидел то, что мне приходилось бежать, когда он звал меня. Он был единственным человеком, который мог мной командовать, и ему это чертовски нравилось.

Он сидел за своим столом с той самовлюбленной улыбкой, которую я ненавидел больше всего на свете.

— Отец, вы меня звали. — сказал я, стараясь говорить так, будто мне не было наплевать.

Его улыбка стала еще шире.

— Мы нашли тебе жену, Лука.