Я затаила дыхание. Это был дом отца, и он правил этим городом. Он поклонялся только Луке, но никак не другому Младшему Боссу.

По крайней мере, именно так это должно было быть.

Однако папа откашлялся и опустил глаза.

— Я не собираюсь отменять нашу договоренность. Я всего лишь высказал свою точку зрения.

Какой смысл?

Выражение лица Кассио говорило о том же самом. В этот момент в комнату ворвалась мама, совершенно не понимая, что происходит.

— Ужин готов!

Ее улыбка погасла, увидев нас.

Кассио протянул мне руку. Я взглянула на папу, но он избегал моего взгляда. Послание было ясным: с этого дня Кассио будет играть ведущую роль.

Я положила ладонь на сильное предплечье своего жениха. Если папа больше не может защищать меня, значит, мне придется самой постоять за себя. Кассио повел меня в столовую, следуя за мамой, которая бормотала о возможных цветовых решениях для нашей свадьбы. Кассио, вероятно, это нисколько не волновало. Как мужчине, ему даже не придется притворяться — в отличие от меня, счастливой будущей невесты.

Когда мы подошли к обеденному столу, он выдвинул для меня стул.

— Благодарю.

Я опустилась на стул, разглаживая платье.

Кассио сел напротив меня. Его взгляд задержался на моей челке, прежде чем перейти к цветочным серьгам, вероятно, решая, какую новую прическу он мне прикажет сделать и какие украшения купить.

Он хотел превратить меня в жену, которую хотел, вылепить из меня глину. Может, он думал, что мой возраст делает меня бесхребетной марионеткой, которая склонится перед своим хозяином при малейшем движении за ниточки.

Я встретилась с ним взглядом. Я научилась тонкому искусству добиваться своего с улыбкой и добротой, единственному способу, которым женщина может получить то, что она хочет в нашем мире. Сработает ли это с Кассио? Папа всегда таял, когда я хлопала ресницами, но я чувствовала, что Кассио не так-то легко будет поколебать.

*** 

Спустя неделю, на пороге нашего дома появились два пакета с платьями, юбками и блузками. Мама с трудом сдерживала волнение, распаковывая вещи Макса Мары, Шанель, Теда Бейкера и многих других ее любимых дизайнеров. Платья были красивыми и элегантными. Это была вовсе не я.

Я понимала, что Кассио нужно создать определенный имидж для публики, и на официальных мероприятиях я бы точно не надела свое подсолнечное платье, я просто хотела, чтобы он попросил меня купить несколько элегантных платьев, а не делал это за меня, словно не ценит мое мнение — что, конечно, имело место быть.

Кассио

Четыре месяца до ноября пролетели незаметно — бесконечная череда бессонных ночей, слезливых истерик и тяжелых будней.

Утром в день моего мальчишника я присел на корточки перед Даниэле. Он смотрел мультик на Айпаде, который он любил. Его волосы растрепались спереди и были спутанные сзади, но он не позволил Сибил расчесать их. У меня не хватало терпения держать его, пока она это делала. Как только свадьба пройдёт, нам придется об этом позаботиться.

— Даниэле, мне нужно с тобой поговорить, — он даже не поднял головы. Я потянулся за Айпадом, но он повернулся. — Отдай его мне.

Его маленькие плечи округлились. Это была его единственная реакция. Я схватил устройство и убрал его в сторону.

— Очень скоро кое-кто переедет к нам. Она будет твоей новой мамой. Она позаботится о тебе и Симоне.

Даниэле сморщился и бросился на меня, колотя меня по ногам своими маленькими кулачками.

— Хватит, — прогремел я, хватая его за руки. Мой гнев исчез, когда я увидел слезы, бегущие по его личику. — Даниэле.

Я попытался прижать его к груди, но он вырвался. В конце концов, я отпустил его. В те дни, когда умерла Гайя, Даниэле искал моей близости, а теперь снова стал игнорировать меня. Я не был уверен, что именно сказала ему Гайя перед смертью, но было ясно, что это заставило Даниэле обидеться на меня.

Я положил Айпад перед ним и выпрямился. Не говоря больше ни слова, я вышел и поднялся в комнату Симоны. Няня поспешно вышла. Через несколько дней я наконец-то смогу избавиться от нянек, и Джулия позаботится о Симоне. Я склонился над кроваткой. Симона посмотрела на меня и улыбнулась беззубой улыбкой. Я осторожно просунул ладони под ее крошечное тело и поднял ее на руки. Прижав ее к груди, я погладил ее по темно-русым волосам. Даниэле и она унаследовали цвет волос и глаз своей матери. Прижавшись поцелуем ко лбу Симоны, я вспомнил, как впервые сделал это через два дня после ее рождения. Гайя отказалась от моего присутствия, рожая нашу дочь, и позволила мне находиться рядом с ней только на второй день. Как всегда, гнев снова вспыхнул, вспоминая прошлое. Симона залепетала, и я снова поцеловал ее в лобик. Она плакала, когда кто-то, кроме моих сестер, мамы или меня, обнимал ее. Я мог только надеяться, что она быстро привыкнет к присутствию Джулии.