Его глаза следили за движениями его рук, когда они начали путешествие к моему животу. Он вытер мою задницу, нежно сжимая ее время от времени. Я прикусила губу, когда он опустился на колени, вытирая мои бедра, оставляя глаза на уровне моей киски. Я чувствовала, как сильно промокла, и знала, что Данило это заметит. Он поднял мою ногу, чтобы вытереть, и положил к себе на колено. Его нежное трение усилило пульсацию между моих ног, а прохладный воздух, коснувшийся моей влажной плоти, только усилил это ощущение. Глаза Данило задержались на моей киске, когда он погладил мои бедра, и я невольно сжалась под его вниманием. Наконец, он коснулся полотенцем моей ноющей плоти, нежно поглаживая меня насухо.

Мое дыхание стало тяжелым, но слишком скоро Данило закончил и бросил полотенце. Он не встал. Вместо этого он наклонился вперед и нежно поцеловал мою киску. У меня перехватило дыхание, и я протянула руки, чтобы схватить его за голову. Его теплое дыхание скользнуло по моей плоти, прежде чем он прижался более крепким, медленным поцелуем к моим складкам, его губы коснулись моего клитора. Я издала тихий стон. Я даже не осознавала, как сильно мне этого хотелось.

— Чего ты хочешь, София? — пробормотал он между поцелуями, затрудняя формирование мысли.

До сих пор я старалась держать дистанцию между нами, не позволяя такой близости. Маленькое устройство, все еще находящееся внутри меня, позволяло мне получать удовольствие без слишком большого физического контакта — странная возможность.

Я хотела освободиться, поддаться прикосновениям Данило, хотела по-настоящему сблизить наши тела, даже рискуя снова открыть свои эмоции.

— София, — простонал он. — Я тут с ума схожу. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Пламя едва проникало в окружающую темноту и искажало лицо Данило. Я знала, что такое же с моим, защищая меня от его пронизывающего взгляда.

Вместо ответа я сдвинула ногу в сторону, предоставляя ему доступ. Он мягко потянул за мой вибратор, заставляя застонать, прежде чем медленно вытащил его и положил на полотенце рядом с нами. Тогда он не колебался. Его язык нырнул внутрь, пробуя меня на вкус, раздвигая мои складки, исследуя мою чувствительную плоть. Я прижалась к его голове, закрыв глаза, и практически оседлала его рот. Я чувствовала себя распутной, почти развращенной, словно могла позволить себе расслабиться в безопасности темноты, могла быть кем-то другим. С каждым движением его горячего языка на моей киске, все больше моего контроля ускользало. Каждый сантиметр моего тела, казалось, пульсировал от желания. Его язык гладил и дразнил, пока не начал лизать мой клитор медленными, точными движениями, заставляя меня громко стонать.

Я посмотрела вниз, желая увидеть, что он делает. В мерцающем свете я могла видеть, что его глаза были закрыты, уверенная улыбка растянула его губы, которые были прижаты к моей киске. Он высунул язык, облизывая меня, и я не смогла сдержаться. Я кончила с резким криком, который эхом разнесся над озером, прижимаясь ко рту Данило, желая, чтобы его язык глубоко вошел в меня. Это была странная мысль, но я не могла от нее избавиться. Его пальцы впились в мою задницу, подталкивая меня еще ближе. Словно прочитав мои самые темные желания, он глубоко погрузил свой язык в меня. Я продолжала смотреть, не в силах оторвать глаз от Данило, доставляющего мне удовольствие.

Я почти рыдала от удовольствия, все еще цепляясь за его голову, не желая, чтобы это закончилось, даже когда стало слишком. Данило отстранился и прижался поцелуем к моим складкам, прежде чем двинулся вверх по моему телу и завладел моим ртом для поцелуя. Я потянулась к его эрекции, но он мягко схватил меня за запястье.

— Я хочу кончить в тебя. Завтра.

Он пристально посмотрел мне в глаза, ожидая, что я что-нибудь скажу.

Я поцеловала его, прошептав:

— Я тоже хочу этого.

Мы уселись на мебель, Данило обнял меня сзади. Пламя держало нас в теплом коконе, а тело Данило защищало меня от ветра. Деревья шелестели на ветру, волны плескались о берег. Было так мирно.

— Что случилось с твоей сестрой? — тихо спросила я, поглаживая Данило по руке.

Он не отреагировал, будто не слышал меня, и я подумала, что он решил не отвечать. Мне не хотелось давить на него, но я ненавидела основывать свое мнение на слухах и сплетнях, которые ходили в наших кругах. И спросить Эмму казалось нарушением доверия Данило, словно я проходила мимо него. Не говоря уже о том, что я хотела узнать о человеке, который рядом со мной. Эта часть прошлого Данило играла такую важную роль в его жизни, что незнание казалось невыгодным, если я хотела узнать его полностью.

— Она попала в автомобильную аварию, — пробормотал он, его голос был тяжелым от чувства вины и тоски.

Я слышала разные истории о том, как разбилась машина. Некоторые слухи предполагали, что Данило был водителем и что у него выбило землю из под ног. Учитывая его очевидное чувство вины, я задалась вопросом, есть ли в этих слухах доля правды.

— Однажды вечером у Эммы было балетное шоу. Мой отец лежал в больнице из-за рака, и мама проводила с ним вечер. Он только оправился после операции. Я поехал посмотреть шоу Эммы, но незадолго до того, как оно закончилось, мне позвонил один из наших людей и сказал, что произошел кровавый конфликт с Братвой.