— Наверное, не так, как клубника, — сказала я небрежно, хотя мои щеки пылали.

Он протянул еще одну клубнику.

— Готов поспорить.

Я взяла кусочек ягоды и поднесла к губам, но Данило покачал головой. Я нахмурилась в замешательстве. Он кивнул в сторону моей самой интимной зоны.

Мои глаза расширились, но потом я сказала: «К черту это всё». Щеки пылали, я поднесла клубнику к своим складкам и погрузила ее между ними. Глаза Данило проследили за этим движением, губы приоткрылись. Возможно, он думал, что я этого не сделаю.

Я достала ягоду обратно, и Данило схватил меня за запястье, направляя мою руку к своему рту. Он обхватил клубнику губами, мыча.

Возбуждение растеклось между моих ног, когда я смотрела, как он ест ягоду.

— Вкусно, как я и думал.

Я поймала его губы в поцелуе, но только почувствовала вкус клубники, а не себя. Данило наполовину затащил меня на себя. Наши поцелуи вскоре стали горячими, и он обхватил мою задницу, сжимая, кончиками пальцев слегка касаясь моих складок.

Мое тело сжалось, несмотря на желание, пылающее в моих венах. Данило отстранился от поцелуя, когда стало ясно, что я не расслаблюсь. Я наклонила голову вперед, пока мой лоб не уперся в его теплую грудь. Я ненавидела свое тело за то, что оно так со мной поступало.

🐠 Данило 🐠

Потребовалось все мое самообладание, чтобы не двинуться дальше, но тело Софии все еще было напряжено, когда я погладил ее по пояснице. Ее разум все еще цеплялся за болезненное прошлое. Если бы я подтолкнул ее и сделал то, что хотел, потрогал пальцами, пока она не кончила на мою руку, она, возможно, была бы слишком напряжена, чтобы наслаждаться этим, как следовало. Я не хотел добавлять еще один неприятный опыт в ее память. Если я хотел полноценной сексуальной жизни, мне нужно было убедиться, что у Софии отныне будут только положительные раунды, даже если это убьет мой член.

— Такой уровень близости... — она покачала головой. — Я не могу... ещё нет. Мой разум всегда возвращается к той ночи, и тогда мое тело сжимается. Это расстраивает.

Я кивнул. Я так и подозревал. Я должен был заплатить цену за то, что облажался.

— Почему бы тебе не попробовать потрогать себя, пока я в комнате?

Она подняла голову с моей груди, выглядя смирившейся.

— Я даже не получаю особого удовольствия, когда прикасаюсь к себе, с той самой ночи. Ты сам сказал, что это не выглядело приятным. Я просто не могу расслабиться. А если ты будешь смотреть, я буду слишком смущена, чтобы прикоснуться к себе. Это будет чувствоваться странно.

Я погладил ее шею, мои пальцы играли на ее ключице. Я хотел, чтобы все шло своим чередом. Быть терпеливым тяжелая работа. Блядь, я хотел быть с Софией.

Возможно...

— Возможно, у меня есть идея, как заставить тебя наслаждаться моим присутствием без необходимости прикасаться к тебе, пока ты не почувствуешь себя более комфортно.

София с любопытством посмотрела на меня.

Я поцеловал ее.

— Просто жди. Сначала мне нужно кое-что купить.

***

В следующую ночь, после того как мы легли спать, я положил розовый сверток на кровать рядом с Софией.

— Что это? — с любопытством спросила она.

Я вытащил устройство из упаковки. Я нашел его в интернете, когда изучал игрушки для пар. Это был маленький изогнутый вибратор с подушечкой, которая прижималась к клитору.

— Это игрушка, которую рекомендуют девушкам, испытывающим трудности с расслаблением.

Реклама обещала каждой девушке достичь оргазма.

— Он похож на маленький розовый банан, — в ужасе сказала София.

— Проникновение неглубокое. Подумал, что это то, что ты предпочтешь, пока мы не переспим друг с другом, но вибрация стимулирует твою точку G, и маленькая присоска будет имитировать ощущение моих губ вокруг твоего клитора.

София изучала устройство, ее лицо становилось все более красным.

— Это вибратор?

Я поднял брови.

— Думаю да, так он называется.

Она покачала головой и пробормотала что-то, подозрительно похожее на голос Анны. Я не стал спрашивать, почему девочки обсуждали секс-игрушки.

Я поднял пульт дистанционного управления.

— А это для меня, чтобы я мог контролировать вибрацию обоих частей.

Щеки Софии стали пунцовыми.

— Боже.