— Нет, я сомневаюсь, что именно поэтому он хочет встретиться с тобой. Римо не зря сохранил жизнь твоей матери и видеозаписи, но мне он ничего не рассказал. Вы оба скрываете часть правды, и, сведя вас вместе, я надеюсь раскрыть это.

— Но у тебя имеются подозрения, почему твой брат сделал то, что сделал?

— Я знаю Римо. Его ценности не изменились за эти годы. Они такие же извращенные и морально сомнительные, как и раньше. — Адамо рассмеялся. — Я Фальконе. Извращенная мораль заложена в моем генофонде.

— Интересно, когда ты решишь, что я не стою таких хлопот?

— Ох, у меня такое чувство, что ты стоишь всех неприятностей, через которые мне придется пройти.

Я прикусила губу, не зная, как на это реагировать. С каждым днем, проведенным с Адамо, он все больше и больше привязывался ко мне. Я скучала по нему, когда его не было рядом, и продолжала думать о нем и о том, каково это быть с ним вместе. Я не была уверена, куда ведет мой путь, но надеялась, что Адамо присоединится ко мне, по крайней мере, на некоторое время. Я не осмеливалась заглядывать слишком далеко в будущее.

— Дима не может поехать с нами в Вегас. С Римо это не пройдет, — сказал Адамо.

Мы с Димой почти не разговаривали, но он вернулся со мной в лагерь после моей последней поездки в Чикаго. Я не была уверена, было ли это по приказу моего отца или его собственная защитная подняла голову.

— Тогда нам придется улизнуть. Сомневаюсь, что он послушается меня, если я скажу ему остаться. Если мой отец приказал ему охранять меня, он не позволит ничему остановить его.

— Тогда мы уедем, после следующей гонки. Он редко задерживается надолго на вечеринке. И, может, ты подсыплешь ему пару таблеток снотворного. Я могу дать тебе что-нибудь крепкое.

Я отрицательно покачала головой. Хотя я доверяла Адамо себя, я не была уверена, стоит ли доверять ему жизнь Димы. В конце концов, он солдат Братвы и определенно первый, кого убьет Адамо.

— Я разберусь.

Адамо усмехнулся.

— Хорошо. Но тебе не о чем беспокоиться. Если бы я хотел избавиться от Димы, то не стал бы делать это трусливо. Я бы забил его в бою насмерть.

— Это утешает, — сухо ответила я.

Адамо придвинул наши лица еще ближе и поцеловал меня. Поцелуй был сладким с оттенком собственничества. Он прикусил мою губу, прежде чем отстранился.

— Почему Дима?

— Ты имеешь в виду, почему я с ним встречалась?

— Да, — сказал он. — Вы с ним были вместе несколько лет, верно?

— Три года.

— Так почему он? Сначала я думал, что он ревнует нас, но теперь уже не так уверен. Он определенно не одобряет это, но я не уверен, что это потому, что он хочет тебя для себя или имеется другая причина. Но ты определенно смотришь на него так, будто он может быть твоим братом, а не бывшим.

— Ты ревнуешь? Мы с ним не вместе больше года, и ни с кем другим я тоже не встречалась.

— Просто любопытно. Я все еще думаю, что он ведет себя скорее, как брат-защитник, чем как бывший парень. Это странно.

— Более странно, чем Фальконе и Михайлова? — спросила я, проводя пальцами по мускулистой груди и прессу Адамо.

Адамо усмехнулся.

— Хорошая попытка.

Я вздохнула. Я знала Диму почти всю свою жизнь. Он был моим другом еще до того, как моя мать забрала меня, и после этого он был тем, чьей компании я тоже искала. В отличие от взрослых, он не смотрел на меня с жалостью и ужасом. Он действительно не знал, что произошло. Это изменится позже, как и то, как он относился ко мне, но он всегда был рядом.

Я потянулась за пачкой сигарет, лежавшей на земле рядом со мной, закурила и глубоко затянулась. Обычно эта тема казалась слишком личной, но мы с Адамо достигли той точки в наших... отношениях, когда я хотела поделиться большей частью себя. Это было удивительное и ужасающее осознание.

Я выпустила облако дыма, прежде чем повернула голову к Адамо: