Дыхание Динары выровнялось. Она заснула, уткнувшись подбородком в голову Романа, с умиротворенным выражением на лице. Появление Романа действительно превратило нас в нашу собственную маленькую семью. Мы беспокоились, не станет ли проблемой продолжать нашу кочевую жизнь с ребенком, но Роман никогда не знал иной жизни. Ему нравилось, когда перед ним заискивали все девчонки из лагеря и когда он катался на крутых гоночных машинах. И с тех пор, как он у нас появился, мои братья и их семьи время от времени посещали лагерь, даже если мы с Динарой старались навещать их так часто, как позволял наш плотный график гонок.

На следующее утро, во время второго завтрака, Аврора, Роман, Динара и я сидели за кухонным столом в доме на колесах и ели хачапури, приготовленный Динарой.

— Мой отец купил новый домик возле Аспена, побольше, — сказала Динара, проверяя сообщения на своем мобильном.

Наш основной контакт с нашими семьями в течение сезона был по телефону. Динара виделась с отцом и сводными братьями еще реже, чем с моей семьей. А ее общение с Димой ограничивалось редкими сообщения. Она показала мне экран с несколькими фотографиями великолепного деревянного домика.

— Последний был уже слишком велик для нас. Ты сказала ему, что мы не будем рожать больше детей, верно?

— Да, но мне, кажется, он предпочитает не обращать на это внимания. Как только Юрий и Артур начнут давать ему внуков, мы сорвемся с крючка.

— С таким большим пространством мы могли бы праздновать все вместе. Большое Рождество Фальконе-Михайловых, — пошутил я.

Братва и Каморра по-прежнему терпели только друг друга. Сотрудничества не было. Наш с Динарой брак ничего не изменил, хотя мы и не афишировали наш союз. Мы не хотели поднимать шум в Чикаго. За последние десять лет у нас установилась рутина. В декабре мы праздновали Рождество с моей семьей, а потом снова отмечали с семьей Динары. Поскольку ее отец не хотел, чтобы моя нога ступала в Чикаго, он купил домик в Аспене, где мы могли бы праздновать вместе и наслаждаться лыжным и сноубордическим отдыхом. Это компромисс, который сработал хорошо, и Роман был в восторге от того, что получал подарки дважды.

— По-моему, это здорово, что вы празднуете Рождество дважды, — сказала Аврора. — Что скажешь, Роман?

— Да! — с энтузиазмом согласился он.

Мы с Динарой обменялись удивленными взглядами. Она взяла мою руку под столом, прижимая наши татуировки друг к другу.

Роман восторженно хлопал, наблюдая за церемонией награждения. Авроре пришлось крепко держать его за руку, чтобы он не бегал.

Это был только второй раз, когда мне удалось выиграть семидневный круг. В прошлом мои постоянные перерывы на туалет уничтожали все шансы на победу, не говоря уже о том, что мы с Адамо часто ждали друг друга в первые несколько дней, чтобы провести ночь вместе.

Когда я ступила на трибуну победителя, Роман захлопал еще сильнее, сияя всем своим лицом. Адамо взобрался на трибуну рядом со мной. Он финишировал на третьей месте. Я бросила на него застенчивый взгляд. До сих пор он все еще лидировал, когда дело доходило до тотальных побед, но у меня было полное намерение догнать его в конце концов.

После церемонии Роман побежал к нам и бросился в мои объятия. Я подняла его, и он вскинул руки над головой, будто тоже выиграл. Адамо широко улыбнулся мне. Несмотря на наше соперничество, проигрыш друг другу никогда не причинял боли, даже если мы безжалостно дразнили друг друга в последующие дни. Победитель всегда получал право хвастовства, а проигравший обещал возмездие.

— Ты победила папу, мама, — напомнил мне Роман, прежде чем повернуться к Адамо и сказать хриплым голосом. — Прости, папа.

Адамо взъерошил непослушные волосы Романа.

— Не волнуйся, приятель. В следующий раз папа снова победит.

Я послала ему взгляд, который ясно дал понять, что этого не произойдет.

— Я тоже хочу участвовать в гонках! — заявил Роман.

— Возможно, в следующем году, — подмигнул Адамо.

Только через мой труп. Это один из тех моментов, когда я хотела, чтобы мы с Адамо не передали наше безрассудство. Адамо всегда шутил, что я слишком опекаю его, и он был прав, но я ничего не могла с собой поделать.