— Марселла, — начал папа, явно пытаясь нанести удар как можно мягче.

Я знала, о чем они все думали.

— Мэддокс не сбежал. Он позаботится о нескольких делах, а затем вернется в Нью-Йорк, чтобы проявить себя.

Папа посмотрел на маму.

— Марселла знает его лучше, чем мы, — сказала она в своей обычной дипломатической манере. — Если она доверяет ему, уверена, что у нее есть на то свои причины.

— Спасибо, мама.

— Но я действительно хочу встретиться с ним лично как можно скорее.

Я подавила улыбку, услышав внезапную сталь в ее голосе.

— Я представлю его тебе.

Я не пропустила настороженное выражение на лице папы. Он, вероятно, стоял бы на страже каждую секунду, пока мама встречалась с Мэддоксом. Это странно. Несмотря на его радиомолчание и сомнения моей семьи в его возвращении, я верила, что он вернется. После того, чем он рисковал, чтобы спасти меня, я уверена в его чувствах ко мне.

Когда на следующее утро не было ни слова о Мэддоксе, я действительно начала нервничать. Но я не хотела тратить время на беспокойство. Мэддокс вернется, а если он этого не сделает… тогда он никогда не заслуживал меня с самого начала. И все же при мысли об этом у меня болело сердце.

Я решила отвлечься тем, что собиралась сделать уже пару дней. Я позвонила Гроулу и спросила, может ли он забрать меня и отвезти в приют, который он построил вместе с Карой, помогая подвергшимся насилию бойцовским собакам. Папа упоминал, что они отвезли туда ротвейлеров.

Тридцать минут спустя он остановился перед нашим особняком. Два телохранителя ждали перед дверью, когда я вышла на улицу. Они проводили меня до машины Гроула, затем сели во вторую машину и последовали за нами.

— Спасибо, что приехал так быстро, — сказала я.

— Я удивился, что ты хочешь увидеть собак.

— Сначала я боялась их, но потом как-то привязалась к собаке, которая находилась рядом с моей клеткой. Ее зовут Сатана, но она была тяжело ранена. Ты не знаешь, выжила ли она?

— Я не знаю их имен. Мне все еще нужно дать им имена.

— Пожалуйста, не называй ее Сатаной.

Гроул кивнул.

— Должна признать, что снова увидеть собак не единственная причина, по которой я попросила тебя забрать меня.

— Я понял, — прохрипел Гроул. — Твой отец сказал мне, что ты присоединишься к бизнесу.

— Я хочу возглавить нашу команду Головорезов, координировать атаки на мотоклубы, которые доставляют нам проблемы, а также найти оставшихся байкеров «Тартара», представляющие опасность.

Гроул просто кивнул, но я действительно хотела, чтобы он что-нибудь сказал.

— Я хочу знать, возникнут ли у нас проблемы из-за того, что я девушка, или из-за того, что ты хотел возглавить команду Головорезов.

— У меня нет проблем с тем, чтобы служить тебе, и я никогда не горел желанием никем управлять. Я доволен работой, которую выполняю на ежедневной основе.

— А что насчет других Головорезов? Они тебе что-то говорили?

— Большинство из них знают, что лучше не ругать тебя.

Они боялись моего отца, но не уважали меня. Я бы сделала все возможное, чтобы изменить это. Почти через час мы прибыли к зданию приюта с несколькими огромными огороженными участками. Мы вышли, и к нам подошёл долговязый парень лет двадцати.

— Трудные подростки управляют приютом под твоим руководством, верно?

— Это дает им и собакам новый дом.

Гроул привел меня на меньшую площадь, где в общей сложности содержалось десять ротвейлеров.

— Они еще не ладят с другими собаками, поэтому мы должны держать их отдельно.

Не потребовалось много времени, чтобы заметить Сатану, и облегчение нахлынуло на меня. Ее бок был перевязан, и она вынуждена была находиться в конусе, чтобы не зализывать рану, но в остальном она выглядела хорошо.

— Она одна в клетке, потому что другие собаки не приняли бы ее, пока она ранена.

К моему удивлению, она побежала к решётке, как только заметила меня. Учитывая нашу первую встречу, мы прошли долгий путь.

— Привет, девочка, — сказала я.

Она фыркнула и завиляла хвостом. Хорошо накормленная и с огромной территорией, по которой можно бегать, она казалась гораздо более расслабленной, чем та собака, которую я помнила.

Встреча с ней также вернула мне много воспоминаний из моего плена, которые я не хотела вспоминать. Я все еще чувствовала себя пойманной в своего рода подвешенном состоянии, физически вернувшись домой, но мой разум все еще был затерян в здании клуба. Я нежно погладила ее через решетку.

— Ты найдешь для нее хороший дом?

— Это будет нелегко, учитывая их воспитание.

— Я хотела бы забрать ее к себе, но папа никогда этого не позволит.

— Твой отец хочет защитить тебя.

— Знаю, — сказала я. — От всего. От Мэддокса, собак…