— Ты также ясно дал понять, что тебе наплевать на других. А как насчёт меня?

Невио посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. Это был интимный взгляд, который проник мне под кожу, согревая каждый сантиметр моего тела: — Думаю, на этот вопрос ты можешь ответить сама.

Я фыркнула.

— И твое оправдание, почему было нормально убить его, даже не имеет смысла, поскольку ты еще и преследователь. Я, вероятно, могла бы добиться судебного запрета против тебя, если бы мы не были частью мира мафии.

Невио усмехнулся, явно забавляясь моим гневом.

— Мне не нужно оправдание, чтобы убивать, Рори. Я рассказал тебе это только для твоего же блага. Я бы убил гребаного священника или лауреата Нобелевской премии мира, если бы он сделал хоть шаг в твою сторону.

ГЛАВА 19

Невио

— Просто прекрати это, — вскипела Аврора.

Гнев волнами накатывал на нее, но это ничего не меняло. Я не хотел, не мог остановить это. До тех пор, пока я не буду уверен, что Аврора сделала со мной, до тех пор, пока мои собственные эмоции и разум будут в беспорядке, я позабочусь о том, чтобы никто не приблизился к ней. Черт, я даже не собирался ехать за Авророй на гонки, когда узнал об этом. Я не был ревнивцем и никогда даже не понимал причин, стоявших за этим. Но в ночь перед переездом Авроры в гоночный лагерь я никак не мог заснуть. Я вспомнил того мудака, которого убил в Нью-Йорке, подумал о том, сколько еще мудаков будет на заездах. Мудаков, которые посмеют заставить Рори улыбнуться, рассмеяться, прикоснуться к ней. Эта мысль гноилась у меня внутри и вызывала зуд кожи, как будто тысячи муравьев рыли под ней туннели. Обычно такого рода беспокойное безумие охватывало меня только тогда, когда я слишком долго не убивал. Теперь причиной стала и мысль о том, что рядом не будет Рори. Что за дерьмо.

Когда я немного позже вернулся к костру, я снова почувствовал зуд под кожей.

— Мне не нравится выражение твоего лица, — сказал Алессио, когда я опустился рядом с ними.

Я достал свой нож, испытывая легкое искушение вспороть свою гребаную кожу, чтобы избавиться от зуда, но это не сработало. Я знал только одну вещь, которая усиливала ощущение…

Мой взгляд был прикован к Джиджимо, который пил пиво с парой парней. От одного взгляда на его глупое лицо мне хотелось залезть на потолок. Он допил пиво и, извинившись, вышел, вероятно, отлить. Я поднялся на ноги.

— Я чую беду, — пробормотал Алессио.

— Адамо будет недоволен, — добавил Массимо.

Я отмахнулся от них и последовал за Джиджимо.

* * *

На следующий день я вошел во временную больничную палатку, где помогала Аврора.

Она оторвала взгляд от раскладного стола, и тут же покачав головой, вскочила на ноги, и бросилась ко мне.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — сказала она, останавливаясь прямо передо мной, уперев кулаки в бедра и с яростью в голубых глазах.

Уголок моего рта приподнялся от ее дерзости. Несколько непослушных прядей выбились из ее хвоста, подчеркивая дикий блеск ее глаз. Я очень ценил в ней эту сторону дикой кошки.

— Эта больница для всех, верно? — спросил я, оглядываясь по сторонам. Только одна кровать была задернута занавесками. Я предположил, что именно там я найду Джиджимо.

— Ты не ранен.

— Я уверен, что ты можешь это изменить, — сказал я, забавляясь.

Я переместил свой вес, но рука Авроры уперлась мне в грудь, останавливая меня на пути к кровати Джиджимо. Но она быстро опустила ее, как будто ей было невыносимо прикасаться ко мне, и подняла палец передо мной, как отчитывающая учительница.

— Ни шагу больше, или…

Мои глаза встретились с ее, и моя улыбка стала шире.

— Или что, Рори?

Было восхитительно, что она думала, будто сможет остановить меня. Может быть, я бы даже позволил ей. Но мы оба знали, что это произойдет только потому, что я был необычайно милосерден.

Она сжала губы.

— Ты не причинишь мне вреда.

Я наклонил голову.

— Я думал, что уже причинил.

Румянец разлился по ее щекам, отчего мое сердце забилось сильнее, чем от пытки.

— Прекрати. Ты сломал половину костей в его теле, — хрипло прошептала она.

Это было большим преувеличением. Я действительно сдерживался, настолько насколько был способен.

— Я не убил его, — если бы только она знала, как сильно я хотел перерезать ему горло, как трудно было сопротивляться. Один взмах моего ножа, и этот тупой ублюдок пролил бы свою теплую кровь на мои руки. Вместо этого она затопила его никчемное тело, пустая трата совершенно прекрасной крови.

— Ты ожидаешь, что я поблагодарю тебя?