Я сделала паузу, гадая, что она имела в виду, но нотка горечи в ее тоне помешала мне спросить.

— Спасибо, Иза. Я действительно ценю это. Не ожидаю, что тест будет положительным, но… — я замолчала. Было трудно объяснить ситуацию и мои волнения по поводу моих ничтожных шансов на то, что я беременна, не рассказав больше о той неловкой ночи, которую хотела поскорее забыть.

— Это очень чувствительный тест, поэтому он почти на 100 процентов безопасен, если у тебя должны начаться месячные.

Я снова кивнула и сунула тест в сумку.

— Я воспользуюсь им завтра утром, — потребовался бы неизмеримый контроль, чтобы ждать так долго, но я хотела, чтобы этот тест был как можно более точным.

— Не дай Луке найти его, — сказала Иза с комично расширившимися глазами.

Я хихикнула.

— Я буду осторожна.

Мы провели день вместе в скейт-парке. Иза не была скейтером, но ее роман был посвящен наркозависимому скейтеру со всевозможными проблемами. Она хотела, чтобы я подробно показала ей несколько приемов, чтобы она могла лучше понимать, когда пишет с его точки зрения. Благодаря смущенным хмурым взглядам, которые наши телохранители бросали на всех остальных, хафпайп был в нашем распоряжении.

Было действительно весело показать Изе, на что я способна, и позволить мне забыть о тесте в моей сумке, пока я не сяду за обеденный стол с Лукой, Арией и Валерио, а также с Изой, Маттео и Джианной. Лилиана и ее семья приедут завтра на ужин, а через неделю мы все уедем в Хэмптон.

После ужина мы с Изой отправились в мою комнату в сопровождении Валерио. Он, Иза и Флавио были близкими друзьями, немного похожими на Нечестивую троицу, но без жестокости и ночных налетов. Мне понравился Валерио, особенно его своеобразный юмор, но я предпочла поболтать с Изой наедине, поскольку сейчас всерьез подумывала о том, чтобы сделать тест.

Мы немного поговорили о нашем дне проведённом в скейт-парке, но при этом с Изой продолжали обмениваться взглядами, и в конце концов Валерио это понял. Он встал и поднял руки, сдаваясь.

— Я знаю, когда мне не рады.

— Дело не в тебе. Дело в твоей Y-хромосоме, — Иза ухмыльнулась.

— Многие девушки горько плакали бы, если бы у меня не было Y-хромосомы.

— Какое же это благословение для женского пола, — сказала Иза, закатив глаза.

— Жаль, что мы не можем оценить этот подарок, потому что являемся родственниками.

Валерио глубокомысленно кивнул, но затем выскользнул и оставил нас одних.

— Он один из самых покладистых мужчин, которых я знаю. Не могу поверить, что он родственник Луки.

— Поверь мне, он похож на своего отца, когда это важно, но он хорошо это скрывает, — сказала Иза. Затем она задумчиво прищурилась. — Ты хочешь сделать тест прямо сейчас?

Я вздохнула.

— Да. Наверное, мне следует подождать до утра, но не думаю, что смогу вытерпеть.

— Просто сделай это. У меня есть еще тесты, и мама докупит, если они тебе понадобятся.

Время ползло со скоростью улитки, пока я ждала результата. Когда тест наконец перестал мигать, я затаила дыхание, а затем выдохнула.

Не беременна.

Я схватилась за грудь и крепко зажмурила глаза, чувствуя, как меня захлестывает облегчение.

Теперь я действительно могла двигаться дальше.

Невио

Я сжал пальцами ожерелье со скейтбордом в кармане джинсов. Аврора попросила Карлотту вернуть его мне после ее отъезда в Нью-Йорк. Она также вернула мне свой нераспечатанный подарок на день рождения, который теперь ждал своего часа в ящике моей гребаной тумбочки. Последние несколько лет Алессио, Массимо, Грета и я всегда вместе дарили Авроре подарки на день рождения, но в этом году, после того как вечеринка была испорчена, я ещё купил ей серьги в форме скейта в тон ожерелью. По словам Карлотты, прощение Авроры нельзя было купить. Может, так и было задумано. Я, блять, не был уверен, почему решил, что покупка украшений для нее хорошая идея. Единственное, что я знал, это то, что Аврора уютно устроилась в моей голове. И это сводило с ума.

Она действительно сбежала из Лас-Вегаса так быстро, как только могла, и оставила здесь то, что могло напоминать ей обо мне.

— Ты был не в себе с тех пор, как уехала Аврора, — прокомментировал Алессио, когда мы сидели в темноте бывшей балетной студии Греты, после ночи проведённой с несколькими наркоторговцами, действовавшими за спиной Каморры.

Я ничего не сказал, когда вытащил руку из кармана без ожерелья и задумчиво покрутил её. Она все еще иногда немного побаливала после перелома. Мне действительно нравилась тупая боль, нравилось, что она напоминает мне об Авроре, о ее ярости. Было прекрасно видеть ее с этой стороны, и из-за этой чертовски безумной мысли я не должен был находиться рядом с ней. Аврора не была мстительным, злым человеком, но я сделал ее такой.