Его голос. Его прикосновение. Картинка в голове, разорванная на тысячи мелких кусков, выложена передо мной, словно на большой гранитной доске. И я собираю их, один за одним. Воспоминания из прошлого и настоящего смешиваются, пока мои мысли не превращаются в сплошное непонятное месиво. Картины прошлого крутятся в моей голове. Он был моим прошлым.

Я знаю его. Я всегда его знала.

Сердце никогда не забудет то,

что любило по-настоящему»

- Томас Мор

Джей

3 ноября, 2006

Я сижу в углу офиса, притворяясь, что меня здесь нет, чтобы никто не заметил. Отец велел мне оставаться в его комнате, потому что хочет представить мне новых людей, которые будут следить за нашей безопасностью. Это не потому, что он думает, что моя жизнь в опасности. Скорее, он хочет постоянно следить за мной. Если бы не мое содержание за его счет, меня бы здесь не было. Я бы предпочла вечеринку с друзьями и алкоголь до тех пор, пока не напилась бы в хлам. Безопаснее сказать, что мне не нравится носить платья, и не притворяться хорошей девочкой. Особенно, когда отца нет поблизости. Мне шестнадцать, и я сама могу решить, с кем я хочу быть, и кто мне будет нравиться.

— Джей.

То, как он называет меня по имени, скоро спровоцирует у меня инсульт. Я знаю, что он ненавидит его. Не только мое имя, но и меня саму. Меня не просто так назвали Джей — отец хотел мальчика. Мальчиков намного легче вывалять в дерьме политики. Женщины нужны лишь, чтобы разбавлять мужскую компанию. Я не преувеличиваю. В двух словах, в этом весь мой отец.

— Убери прядь за ухо. И расправь платье. Выглядишь, как с помойки, — глухо произносит он.

— Хорошо, папа, — вздыхаю я.

— Тебе придется подумать над своим поведением. Это неприемлемо.

— Они всего лишь охрана.

— Они не просто охрана, — он откашливается. — Они работали на меня ранее, и я требую от них наивысшего уровня уважения. Я хочу, чтобы ты вела себя лучше и уважала меня. Ты будешь вести себя, как леди.

— Ты хочешь сказать, как робот.

Он бросает на меня краткий взгляд, а потом начинает измерять комнату шагами.

— Ты должна все внимательно выслушать и представиться надлежащим образом, — он подходит к своему столу и усаживается в черное кожаное кресло. — И если вы выкинешь какую-нибудь шутку, клянусь Богом, я заберу у тебя все на целый месяц. И под «все», я имею в виду, все.

Я сглатываю, позволяя угрозе впитаться в меня. Я не хочу терять свой интернет, доступ к внешнему миру, друзьям, всем своим связям и развлечениям. Под его «все» он имеет в виду, запереть меня в холодной башне… Ну, не буквально, но также чертовски скучно. Я уже знаю это по опыту. Я никогда не была в хороших отношениях с отцом. Я всегда старалась противиться тому, что он говорит. Может быть потому, что он не дал мне важной причины слушать его. В нем нет ничего для меня. Даже капельки любви.

В дверь стучат, и появляется наш дворецкий.

— Сэр, их машина только что прибыла. Мне сопроводить их сюда?

— Да, приведите их немедленно в мой офис.

— Хорошо, сэр.

Дворецкий тихо уходит, пока мой отец осматривает свой костюм и приводит в порядок прическу. Он выглядит уставшим. Его скулы, кажется, впали еще больше с тех пор, когда меня поймали целующейся с парнем на вечеринке. Как будто каждый раз, когда он ловит меня на чем-то, чего я не должна делать, он стареет на несколько лет.

Мои забавы, желания, безрассудное веселье позорят его. Его позор вызывает во мне желание убегать, приставать к людям, веселиться во всю прыть. Это замкнутый круг разочарования друг в друге. Отец всегда пытается сделать из меня модель по его собственному образцу, а я никогда не хотела быть тем, кем он хотел, чтобы я была. Я не лидер, я не спокойная и уверенная в себе. Я не милая и пушистая. Я — то, чего он никогда не хотел, и поэтому я бунтую против этого.

Я вздыхаю от роя мыслей, которые переполняют мою голову, и когда в комнату входят гости отца, я напрягаюсь. Я вижу пару мужчин и одну женщину. Они все одеты в костюмы, кроме нее. На своих высоченных каблуках и в длинном красном платье, она выглядит, как телезвезда на красной дорожке. Ее волосы собраны в хвост, а над губой красивая родинка. Она на мгновение окидывает меня взглядом, но в нем столько власти. И смелости, и мягкости, и ужаса одновременно.

Мужчины вселяют в меня одинаковый ужас. В своих начищенных до блеска черных туфлях и смокингах, они выглядят, как джентльмены, но для меня — это воплощение зла. Власти. Страха. Это их работа. Один взгляд — и я знаю, что они занимаются черными делами.

Отец отходит от своего стола, и протягивает руку для приветствия.

— Мы снова встретились… — произносит он.