Секунду, я обдумываю это. Если Антонио ждет нас с подкреплением, нет шансов выбраться отсюда с единственным пистолетом. Мне нужна помощь, потому что он потребует, чтобы я тоже выбросил пистолет. Мне нужно найти что-нибудь, что защитит меня и ее, если разверзнется ад.

— Ммм… нож еще у тебя?

— Да.

— Хорошо, — я делаю глубокий вдох. — Оставайся за мной, но следи в оба.

Мы выходим из аллеи. Лицо Антонио рассекает усмешка. Мы пробираемся к машине. Я не свожу с него глаз, пока Джей осматривается по сторонам, убеждаясь, что Антонио не обвел нас вокруг пальца.

— Наконец-то, наши певчие птички вернулись.

— Заткнись, — обрываю я. Пистолет направлен в его лицо.

— Так, так… слегка напряжен? — он смеется. — Не стоит. У меня ничего нет, видишь?

Он поднимает руки вверх.

— Я здесь, чтобы только поговорить.

— Хватит кормить меня этим дерьмом, Антонио. Я знаю, зачем ты здесь.

Он закатывает глаза.

— Какая разница? Мы все когда-нибудь умрем. Так может, закончить это здесь?

— Это не входит в мои планы. Ты хочешь поговорить? Говори, или я ухожу, — произношу я, продвигаясь ближе к машине.

Его взгляд моментально меняется.

— Ты так же, как и я, знаешь, что хэппи-енда не будет. Ты не уйдешь. Почему ты вообще еще не убил ее?

— Потому, что она моя, — говорю я, хватаю Джей за запястье. — Можешь передать организации — идти к чертям собачьим. Я забираю ее, и выбываю из игры. Я больше не работаю на вас.

Он взрывается смехом.

— Да, это я уже понял. Но ты думаешь, что-то остановит нас? Нам по-прежнему нужна ее голова. За нее назначена аппетитная сумма, и я не собираюсь упускать такой лакомый кусочек, — он начинает шарить по карманам. Я держу пистолет все так же нацеленным на него. Я не хочу убивать его, но убью, если придется. Я знаю, что он думает точно также. Кодекс превыше всего.

Если он так печется о деньгах, я сделаю все возможное, чтобы эти деньги не достались ни одному из них.

— Ты не получишь эти деньги, — произношу я. — Я убью клиента.

Антонио нахмуривается.

— Что? Ты выжил из ума?

— Нет. Это единственный способ остановить все это. Если я его убью, все закончится. Он не сможет заплатить, вам не нужно будет никого убивать. А я останусь вне системы. Навсегда. Все в выигрыше.

Мы приближаемся к дверце моей машины. Антонио следит за каждым нашим шагом.

— Я не позволю.

Он достает из кармана второй пистолет.

Я толкаю Джей к земле, и следую за ней. Пуля врезается в плечо с такой болью, что пистолет падает на асфальт. Дерьмо.

— Работать с тобой было для меня удовольствием, — говорит Антонио. — Но ты знаешь — деньги превыше всего.

Он целится мне в голову.

Боковым зрением я замечаю, как Джей вынимает нож и всаживает его в Антонио, словно кинжал. Лезвие входит в его бедро. Доносится его крик, и он, в агонии, падает на землю. Пистолет все еще в его руке, но боль занимает все его внимание. Он не способен выстрелить. А вот я подымаю свой пистолет. Мне нужен только один выстрел.

И Антонио стерт с лица земли. Пламя в его глазах гаснет за секунду. Его безвольное тело лежит на асфальте, словно тряпичная кукла, глаза пусты. За долгое время, я впервые не ощущаю триумфа от убийства человека. Я не хотел этого, но этому суждено было случиться. Хотя я все равно не решаюсь проглотить желчь во рту. Антонио привел меня в организацию. Он посвятил меня во все это, научил всему, он сделал меня лучше, чем я был до этого, он помог мне жить с моим изъяном. Он был моим другом по убийству. Мы всегда вместе шли на одно дело. Только мы, двое. Убирали, кого было положено, и срывали на этом огромные деньги. Мы жили, будто короли. А теперь умрем, как уличные крысы.

Это позор.

Я встаю с земли, и Джей встает за мной. Она осматривается по сторонам.

— Их больше нет?

— Сомневаюсь. Хотя мне тоже это интересно. Пора убираться отсюда, пока не начался настоящий хаос.

— Да…

Она запрыгивает на пассажирское сиденье, и ждет меня. Я не могу пока сесть в машину. Мой драгоценный нож воткнут в плоть Антонио. Я подхожу и выдергиваю его, вытирая об его одежду. Прежде, чем отвернуться, я отдираю его пальцы от пистолета, и забираю его с собой. Никогда не оставляй доспехи на поле битвы.

Я закрываю ему глаза, и возвращаюсь к машине.

«Жить, значит страдать. 

Выжить, значит найти что-то важное в страдании» 

- Фридрих Ницше

Джей