— Ты, черт возьми, слышала меня, — рычу ей. — Принимай его как хорошая девочка, и, может быть, позже получишь награду в виде моего языка.

Бедра девушки двигаются мне навстречу, пока я насаживаю ее на свой член, ее голова почти ударяется о прутья решетки, так как у меня не выходит контролировать себя. Чувствовать ее плоть вокруг моего члена — влажная мечта, терзавшая меня на протяжении многих лет. Только в конечном итоге я обычно убивал ее. Но зайти так далеко я себе не позволю... пока.

Хочу долго наслаждаться ею, подтолкнуть ее дальше, чтобы Ванесса просто сломалась у меня в руках. Чтобы я остался единственным свидетелем ее краха. И когда дело будет сделано, и все, что останется, — это пустая оболочка — я прикончу ее раз и навсегда.

Я снова и снова шлепаю ее по заднице, пока кожа не становится ярко-красной, и Ванесса не начинает кричать, давая волю слезам.

— Да! Кричи для меня, Принцесса.

Ее губы тут же сжимаются, но я все еще слышу звуки, которые она издает. Знаю, что ей трудно молчать, когда я объезжаю ее вот так. Усиливаю хватку на ремне, утягивая его назад так, чтобы ее лицо смотрело вверх, и Ванесса могла почувствовать давление на горло.

— Так нравится, маленькая сучка? — грубо трахая ее, рычу я.

— «Принцесса» мне нравилось больше, — шутит Ванесса, задыхаясь после каждого слова от того, с какой силой я насаживаю ее на себя.

На моем лице появляется злая ухмылка.

— О, так теперь ты хочешь быть моей Принцессой, да? — Я вхожу в нее до самого основания члена, хороня себя глубоко внутри нее. — Я сделаю тебя своей чертовой Принцессой.

Чувствую, как ее мышцы дрожат от сильных ощущений, заставляя мой член увеличиться.

— О, блядь, — мурлычет она, когда я выхожу из нее и возвращаюсь.

— Блядь, что? Блядь, да? — протягиваю я, отводя ремень назад. Она хрипит, не в силах ответить. Звуки ее удушья дико заводят меня, пробуждают во мне желание взорваться внутри ее сладкой, влажной плоти.

— Не слышу тебя! — рычу, ударяя ее по ягодицам и крепко удерживая ремень.

— Да! — мяукает она, ее плоть сжимается от каждого удара.

У меня такое чувство, словно я опустошаю ее, пока не остаются только пот, стоны и вздохи. Я чувствую, как ее тело горит от желания, и меня это воспламеняет.

— Ты так громко стонешь, Принцесса. Что подумает наша гостья?

— Дерьмо, — бормочет Ванесса.

— А-а, не останавливайся, пусть послушает твои грязные крики.

Чувствую, как усиливается давление, заставляя мой член пульсировать от потребности. Черт возьми, ощущение настолько великолепное, что, может, я позволю ей выжать из меня все соки. Но этой проклятой Принцессе придется потрудиться для этого.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашиваю я.

В ответ Ванесса качает головой, а затем кивает. Ее тело, должно быть, говорит ей одно, а мозг — совсем другое. Как сложно выбрать… Не могу не задаться вопросом, как она себя чувствует. Разбитой? Смущенной? Нуждающейся?

Я усмехаюсь.

— Не можешь выбрать, да? Давай так и оставим. Я могу заниматься этим часами. Умею сдерживаться и не кончать.

— Нет... — бормочет она.

Тяну назад поводок, заставляя ее заткнуться. Обожаю этот звук.

— Ты не хочешь, чтобы я трахал тебя вечно, не так ли?

— Я не могу... — шепчет Ванесса едва слышно.

— Не можешь что? Выдержать? — Шлепаю ее по заднице, одновременно всаживая в нее член. — Лучше, черт возьми, тебе справиться с этим, потому что я не собираюсь останавливаться, пока ты не выдоишь из меня всю сперму.

— Пожалуйста... — бормочет она, поворачивая голову. Ее лицо немного покраснело, по щеке скатывается слеза.

— Ты так чертовски прекрасна, когда плачешь, сладкие щечки, — говорю я, наклоняясь, чтобы добраться до местечка между ее ног. — Это только пробуждает во мне сильнейшее желание трахать тебя.

Я скольжу ладонью по ее ногам и быстро надавливаю на клитор, не давая ей времени привыкнуть к ощущениям. Ванесса примет это так, как я хочу, и когда хочу. Никаких «если», никаких «и», никаких «но».

— Ты кончишь для меня, — рычу я. — Хочешь ты этого или нет.

— О, Боже, — бормочет она, пока я выписываю круги на ее клиторе.

— Вижу, тебе это нравится так же, как и раньше, — смеюсь. — Ты по-прежнему так отчаянно нуждаешься в моей руке между твоих ног, на твоей маленькой вершине… такой чувствительной. — Я проглатываю порыв рассмеяться, когда стон вырывается из ее горла. — Видишь? Ты знаешь, как выразить определенную признательность за то, что я делаю. Это на самом деле не так сложно.

— Отвали!

— Тсс, так злишься, даже когда я делаю тебе одолжение?

— Одолжение?! — нахмурившись и повернув голову, вторит Ванесса.