Я отвожу телефон от уха и пялюсь на него, не в силах поверить в только что услышанное.

— Что случилось? — спрашивает Лесли.

— Трубку взял он, — отвечаю я.

— О… блядь.

В порыве швыряю телефон. Он летит в стену, наверное, разбиваясь на кусочки.

— Черт, Хейли. — Лесли поднимает телефон и показывает мне дисплей с трещиной. — Зачем нужно было это делать?

Пожимаю плечами. Думать не хочется. Не хочется знать. Я просто хочу исчезнуть.

— Хейли? — Лес щелкает пальцами. — Земля вызывает Хейли.

Я встаю с кровати.

— Давай готовиться к урокам.

В последний раз говорю об этом.

Каждый раз, когда Лесли поднимает эту тему, я направляю разговор в другое русло, пока до нее не доходит, что я на самом деле не хочу это обсуждать. Не хочу заставлять Лес чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому не говорю ей прямо. Я знаю, что она заботится обо мне. Только нет ни единого способа, которым она или кто-либо еще может помочь моей маме или мне.

У меня есть несколько вариантов, один из которых помогает проигнорировать боль, пока она не проходит.

Я всегда выбираю этот вариант. Он кажется самым простым.

Или он, или напиться.

Пока я не смогу забыть.

* * *

Несколько лет назад

Я пялюсь на птенца, сидящего на дереве и чирикающего во все горло. Интересно, почему он это делает. Потерялся? Остался один и боится? Как я?

Трава щекочет пальцы на моих ногах, пока сантиметр за сантиметром я приближаюсь к нему в своих вьетнамках, пытаясь не спугнуть его. Я просто хочу посмотреть поближе, и все. Мне нравится смотреть на вещи, в частности на животных. Они так полны энергии, жизни. В отличие от меня.

В отличие от всего, что я испытала недавно. Интересно, мама чувствует то же самое?

— На что ты смотришь? — кричит мама, врываясь в мои мысли.

— Шш! — шепчу я, поворачивая к ней голову. — Ты его спугнешь. — Я медленно указываю на птенца, когда она подходит ко мне.

— Птицу?

— Ага… он постоянно поет. Как думаешь, почему он это делает? — спрашиваю я.

— Может, он ищет пару, — отвечает мама, хихикая.

— Ооооу…. Так он одинок, — я хмурюсь и поджимаю губы.

Мама кладет руку мне на плечо.

— Не волнуйся. Уверена, он найдет самочку где-то по соседству.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.

— Ну, не знаю, откуда. Просто знаю.

Я вздыхаю.

— Всё в этой жизни в итоге умирает. У всех будет разбито сердце. Даже у птицы.

Она наклоняется и говорит:

— О, Хейли…

— Это правда, да?

— Да, но… — улыбается она, — любой человек и животное должны быть благодарны за каждую секунду, которую они проводят на земле. Жизнь — это не данность, а подарок, которым мы должны дорожить. Как и любовь.

— Она закончится прежде, чем ты поймешь, — бурчу я, все еще пялясь на птичку, пока та улетает на расстояние. — Появится лишь раз в жизни, исчезнет, вот и все.

— Ты говоришь это только потому, что думаешь, что птенчик — одинок.

— Так это правда, — отвечаю я.

— Любовь всегда можно найти снова, — шепчет мама, — даже если ты потеряла ее. Просто нужно искать в правильном месте.

— Даже нам?

Она улыбается.

— Всем нам. — Затем берет меня за руку и говорит: — Идем. Я испекла печенье, которое ты так ждала, — подмигивает она мне. — И, возможно, поверх него уже красуется мороженое.

На моих губах формируется яркая улыбка, и на мгновение я забываю о разбитых сердцах мира.

Даже если это длится всего краткий миг, я буду ценить его.

* * *

Настоящее

Почему я снова это делаю?

А, точно, потому что я по глупости подумала, что колледж — хорошая идея.

Все было бы по-другому, если бы парень, с которым я переспала, не был моим гребаным профессором… и не пялился на меня каждую минуту.

Всякий раз, когда он задает вопрос, бам — снова пристально смотрит на меня. И каждый раз я краснею, как вареный рак. Клянусь, когда румянец расползается по моим щекам, я вижу его улыбку. Словно он думает, что это смешно. И знаете, что? Это смущает до чертиков, но я также не могу оторвать от него взгляд. Эта наглая ухмылка что-то делает со мной, заставляет меня вспоминать все то развратное, что он проделывал с моим телом. А затем я снова пускаю слюни… по парню, с которым не могу быть.

Боже, вот это я влипла.

Но уйти я все равно не могу.

Не снова.

Это начнет смущать еще больше, так что я сижу до конца урока.