– Скажите мне, лорд Макаден, вы всегда так озабочены чужими устами? Возможно, вам стоит пересмотреть, с каким Домом Греха вы лучше сочетаетесь.

Он отпил вино, затем провел пальцем по краю бокала, его внимание не сходило с моих губ. Гнев, который я пыталась сдержать, медленно закипал, чем дольше он смотрел.

Интересно, какое впечатление я произведу на Дом Гнева, если покалечу его еще до того, как подадут следующее блюдо? Учитывая запрет Гнева на «кишки на собраниях», я подумала, что когда-то это было довольно обыденным явлением. Как будущая королева, я могу избежать любого серьезного наказания. Лицезреть ярость Гнева стоило того, чтобы стереть это мерзкое выражение с лица Макадена.

– Меня предостерегали от разговоров о вашем языке, миледи, поэтому я не буду комментировать его остроту. Однако раз уж вы открыли рот, то не могу удержаться, чтобы не спросить. Вам, кажется, нравится мясо, а пробовал ли ваш идеальный ротик когда-нибудь хрен?

Мои челюсти настолько сильно сжались, удивительно, что Гнев не услышал скрежета моих зубов. Лорд Макаден вовсе не имел в виду блюдо из корнеплода, хотя и пытался сделать вид, что это именно так, с такой ловкостью он играл словами. Я медленно выдохнула. Он хочет вывести меня из себя.

Я не желала уступать.

– Если нет, мы должны поскорее это исправить. Может быть, сегодня вечером?

Он окунул палец в вино, затем медленно обсосал жидкость. Широкая улыбка, которой он меня одарил, не коснулась его полных ненависти глаз. Я на мгновение представила себе, как вытаскиваю эти бусинки из его головы.

– Я даже сам для вас приготовлю его. Мне не раз говорили, насколько я хорош.

Я крепко сжала обеденный нож. Я ничего не хотела, кроме как вонзить его в это сердце. Не задумываясь о последствиях, я подняла лезвие и встала, мое прекрасное кресло с пронзительным предупреждением проскребло по камню. В комнате все разом ахнули. Это был последний звук перед тем, как лорд Макаден издал искаженный крик. Теплая жидкость брызнула на мою грудь и лицо. Я была так поражена, что уронила нож и, схватившись за щеки, обтерла их. Мои пальцы были покрыты красной жидкостью.

Секунду спустя я почувствовала металлический вкус в горле. Кровь. Кровью была залита вечнозеленая гирлянда на столе, ведущая ко мне, и внимание сразу переключилось на ее источник.

На месте, где до этого сидел мерзкий лорд, лежал отрубленный и пронзенный язык.

Я смотрела на обеденный нож, не мигая и не понимая, напала ли я на него. А потом заметила клинок Дома Гнева. Он все еще вибрировал от силы, с которой пронзил тарелку, а затем вошел глубоко в стол. Я тихонько выдохнула, не в силах отвести взгляд. Бледно-лиловые камни в глазах змеи сияли от ярости. А может, кровожадности.

Я забыла, как клинок ликовал от подношений ему.

– Обед окончен, – объявил принц демонов опасно низким голосом. Он выдернул окровавленный клинок. – Убирайтесь.

Стулья и скамейки тут же зацарапали по каменному полу. Спустя мгновение Анир уже держал меня за локоть, его хватка была крепкой, но нежной, он вывел меня из королевской столовой и мы поднялись по лестнице, скрытой за ярким гобеленом.

Я была настолько потрясена, что не сопротивлялась. Я даже не посмотрела, последовал ли за нами Гнев. Возможно, он разделывал остальную часть Макадена. Накалывая различные органы, чтобы выставить их на пиках за пределами замка, щедрое подношение всем падальщикам, кружившим в этих проклятых небесах. Богиня всевышняя. Я все еще слышала слабое эхо криков несчастного лорда. От них стыла кровь.

– Как?

Мне с трудом удавалось осмыслить последние шестьдесят секунд. Гнев двигался так быстро, что я не заметила, как он атаковал, пока все не закончилось. А потом он стоял там, тихо приказывая всем уйти, как будто он только что не лишил кого-то части тела…

Я потерла руки; на лестничной клетке внезапно стало невыносимо холодно.

– Смотри под ноги. Камни в этом коридоре неровные.

Я подобрала юбки и стала сосредоточенно подниматься по лестнице, так быстро, насколько позволяли мне обувь и платье.

Потрясение постепенно уступало место совершенно другим эмоциям. Они удивляли меня не меньше, чем внезапный акт насилия. Я почти до боли сжала платье, словно душа ткань.

Анир вел нас пролет за пролетом, время от времени бросая взгляды через плечо, его свободная рука покоилась на рукояти клинка. Я не могла себе представить, чтобы нашелся какой-нибудь глупец или смельчак, последовавший за нами, особенно после кровопролитной сцены, от которой мы сбежали.

Гнев взрывался от инсинуаций. Если кто-то пытался нанести физический вред или напасть, быстрая смерть была бы милостью. На лице принца демонов не было и намека на доброту. Только холодная ярость. Что было намного хуже. Вспыльчивый нрав принца уже погас, но холод, окутавший его облик, был леденящим. Пройдут века, а его гнев останется неизменным.