Обри вскрикнула и дернулась напротив меня, словно удовольствие и мораль сражались внутри нее.

Между нами не было места морали. Мы нарушили границу благородия и упали в темноту порочности. Она по желанию стала моей жертвой, моей музой, моей игрушкой, с которой я осуществлю свои самые заветные животные желания. Обратного пути нет.

Я скользнул пальцем по ее половым губам и ощутил слабую дрожь бедер. Зубами стянул оставшуюся ткань с ее второй груди и уделил ей такое же внимание, как и первой.

— О, боже, — прошептала Обри. — Пожалуйста!

Подняв голову, я прижался лбом к ее, с силой зажмуривая глаза.

— Ты уверена в этом, Обри? Потому что, бл*дь, я не отступлю. Я не могу остановиться. — Я всего лишь чертовски надеялся, что это не закончится так, как заканчивалось с другими женщинами. Я хотел потеряться в ее запахе, звуках. Упасть в темный мир боли и удовольствия, и никогда не возвращаться из него.

— Уверена, — прошептала она.

Руками, которые жаждали пройтись по каждому миллиметру ее тела, я ласкал ее грудь рьяными движениями, потягивая за оба соска, чтобы они превратились в горошины прежде, чем сдернул ее платье через голову, открывая взору тело. Готовое для меня, чтобы я мог насытиться им прямо здесь, на кухне.

Словно дорогой, импортный шелк, ее кожа скользила под кончиками моих пальцев, пока я проводил руками вниз по ее плечам и рукам. Подталкивал Обри под подбородок склонить голову набок, чтобы предоставить мне доступ к ее шее, где пульс отбивал стаккато под моим языком. Ее горло дрогнуло от сглатывания. Рванные выдохи достигли моих губ, когда я поглотил ее рот в поцелуе.

— Ты так хорошо пахнешь, Обри. Я мог бы съесть тебя прямо сейчас.

— Вот и сделай это.

Дернув за ее ноги, я сместил ее к краю столешницы, слегка надавил на ее грудную клетку, заставляя отклониться назад и закинуть ноги мне на плечи. Оказавшись так близко у ее лона и видя розовый клитор, я почувствовал, как слюна собралась у меня на языке, и словно богобоязненный прихожанин, я чуть не упал на свои проклятые колени, рассматривая безупречность передо мной. Я поцеловал ее пупок и спускался языком все ниже и ниже к влажному местечку. Чистый, тонкий запах возбуждения ударил по самым примитивным частям моего мозга, что помыкало мной растерзать эту женщину, подобно дикому зверю.

Не спеши. Забудь про спешку в данном случае.

Она толкнулась вверх, балансируя на ладонях, водя бедрами по кругу на столешнице в дразнящих движениях. Сжимая бедро одной рукой, я использовал вторую, чтобы раскрыть ее розовую плоть и пройтись языком снизу вверх, улыбаясь ругательствам Обри. Похоронив язык в ее мягких складках, я согнул палец внутри нее и медленно трахал, подливая масла в огонь с помощью движений языка по ее набухшему клитору. Стон прокатился по задней стенке моего горла от ее сладкого вкуса. Влага покрыла пальцы, пока я входил и выходил, поедая ее словно изголодавшийся. Я остановился лишь для того, чтобы ввести в нее второй палец.

Я мог бы провести всю ночь, упиваясь телом Обри, изучая все ее темные желания, но порыв, горящий внутри меня, говорил мне наслаждаться моментом, пока он длится прежде, чем темнота придет и украдет его у меня.

Ее руки зарылись в мои волосы, тянули, пока я откинул голову и всосал ее клитор с жаром, словно через секунду все это закончится.

— О, бл*дь. Бл*дь!

Ее ерзание подо мной ничего не сделало с тем, чтобы нарушить мою сосредоточенность — я не мог насытиться этой женщиной. Растущая потребность услышать, как она выкрикивает мое имя заставила меня ускорить движения пальцами, пока я раздвигал ее складки, изучая каждый дюйм красивой киски. С бедром Обри у меня на плече, я обхватил ее задницу, чтобы удержать на месте, и почувствовал, как ее мышцы сжимаются от моей руки, пока тело дергается в ритм с моими толчками. Наши движения были яростными, настойчивыми, похотливыми. Ровными толчками я трахал ее пальцами, вылизывая и подводя к оргазму. Я забыл вкус женщины, забыл запах возбуждения, который пробивался сквозь мои чувства. Мне нужно было почувствовать, как она распадается на части от моего языка, почувствовать, как она сжимает мои пальцы собой в оргазме, и услышать ее крики у себя в голове.

Мне нужно было, чтобы она кончила. Я бы держался за этот сладкий звук, оттолкнул бы тьму, пока не получу полное насыщение.

Вдохи Обри превратились в тяжелое дыхание. Пальцы, царапая, впились в мою голову. Мягкие стоны стали настойчивой мольбой.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Будто я мог. Будто у меня был какой-то контроль, который мог бы удержать меня от того, что мне было нужно, от того, о чем она молила.