Надежда. Жестокая сука, которая удерживала меня в живых, когда я должен был сгореть рядом со своей семьей. Она подняла меня на локти, когда я едва ли мог влачить голову по земле, и потащила меня к телу моего сына, всего лишь, чтобы обнаружить то, чего я так сильно боялся — было слишком много крови.

Психотерапевт однажды сказал мне, что есть пять степеней скорби, где на самой верхушке красовалось восприятие. Некоторое время я давал злости выход. Злость была там, где я чувствовал себя живым. Мне нужно было, чтобы она выжила. Нужно было скормить ей какую-то испорченную, обуглившуюся частичку моей души, и я ожидал, что у нее — злости — будет план и жажда, которые я не мог сформулировать в своей голове.

Алек прошептал слово «месть», и будто сладкий ликер, оно охладило горящую жажду внутри меня. Он построил план настолько продуманный, настолько тщательно выстроенный, что я не смог сказать «нет». Смерть для каждого из них, и в конце — пуля для меня, которая принесет конец моему горю и страданиям. Алек согласился — он сам спустит курок.

Так как я мог отказаться?

Недели превратились в дни, дни — в часы, пока я не понял, что месть поглотила меня настолько, что часы, на протяжении которых я думал об убийстве, превращались в минуты. Короткие вспышки появлялись без предупреждения, но им никогда не удавалось полностью меня сломить. Только в редких случаях я просыпался, дрожа и покрываясь потом, а эхо обещания, которое я шептал Лене, пока держал ее все еще теплую руку, отбивалось в голове.

«Каждый из них умрет… Болезненно и безжалостно…»

Обещание, которое питало мою волю к выживанию.

Через темные занавески свет падал на мою руку и теплом распространялся под моей кожей, пытаясь донести комфорт до моих уставших костей. Я поднял ладонь, завороженный танцем пылинок в луче света, медленном и хаотичном, подвешенном во времени.

— Все начнется сегодня, — пробурчал я, отталкиваясь от кровати, чтобы встать.

***

Блу, мой огромный пес породы кане-корсо, был единственной частью жизни, которая уцелела после пожара в моем доме. Его массивная голова блокировала мне обзор в зеркале заднего вида, пока я ехал в кофейню «Эстим» в центре, как и каждое утро среды последние пару лет. Это, пожалуй, была единственная кофейня, где кане-корсо позволяли сидеть за столом, как полноценному посетителю.

В половину одиннадцатого утра стоянка была пуста. Утренняя спешка уже утихла, и я припарковался перед окном, за которым сидела машущая мне Лорен. Бледно-коричневая кожа, доставшаяся ей в результате смеси цветов кожи ее родителей, поблескивала, на лице светилась улыбка и ярко-зеленые глаза. Я мог с легкостью представить, как такое же лицо пялится на меня с какого-то французского журнала — слишком чертовски хорошенькая для девятнадцатилетней девушки, которая большую часть своей жизни росла на улицах.

Теплый запах фундука ударил мне в нос, когда я вошел в кофейню с Блу на поводке.

— Блу! — Лорен подпрыгнула с места и опустилась на колени, чтобы обнять пса.

— Ну, все понятно, — я улыбнулся ей, выпятив губы, и она встала, чтобы притянуть в объятия и меня.

Лорен первый человек, помимо Алека, с которым я потрудился связаться после того убийства, хоть и только потому что она взяла на себя обязанность заботиться о Блу, пока я оставался в больнице. По факту, я был обязан ей жизнью. Она нашла меня, без сознания и окровавленного на обочине, позвонила 911. Месяцами для докторов и медсестер, которые заботились обо мне, я был никем другим, как неизвестным. Даже когда я однажды смог произнести что-то связное, когда мне задавали вопросы, я ушел вопреки указаниям доктора и никогда не оглядывался.

— Как ты? — Когда я уселся напротив нее в нашей обычной кабинке, Блу сел ровно, словно статуя на полу возле Лорен.

— Хорошо, — на ее щеках появились ямочки, когда она улыбнулась, и моя интуиция забила тревогу. — Встречаюсь кое с кем новым.

— С кем?

— С Джейд.

Джейд. В этом имени что-то есть. Напоминает мне мучения, подавленность депрессией и наркотики. Три вещи, которые я не хотел, чтобы Лорен пробовала после того, как потеряла все и всех. Мы были связаны: в ночь, когда я потерял свою семью, она потеряла мать и старшего брата в той же самой зачистке.

Каким-то образом ей удалось пережить это лучше, чем мне. Она приложила больше усилий, чтобы вытащить себя из той жизни, и планировала поступить в колледж.

— И какая у нее история?