Под моим балконом на тротуаре сидит Серхио, зажав в губах сигарету. Сейчас половина одиннадцатого — поздновато для окончания его смены, что наталкивает меня на мысль, а не ждал ли он меня.

Наши уже ставшие привычкой вечерние беседы помогают мне не сойти с ума, пока я томлюсь в своей импровизированной башне. Но спрашивать, где я была, — это уже перебор.

— Не твое дело.

— Извини. Я просто хотел с тобой поговорить, вот и все.

— Мне тоже нравятся наши беседы, но буду с тобой откровенна. Мало того, что я вдвое старше тебя, что уже абсолютное табу, у меня к тому же есть парень.

Фыркнув, он облокачивается на колени и опускает взгляд на тротуар.

— Вранье. Почему же я тогда не видел этого парня?

— Он оберегает свою личную жизнь. Как и я.

— Понятно. Итак... чем ты занималась последние пару дней?

— Это в принципе тот же самый вопрос.

— Но умнее, верно? — его лицо растягивается в улыбке, и на щеках появляются ямочки.

— Определенно, — многозначительно закатив глаза, я затягиваюсь сигаретой, а затем делаю глоток вина, купленного на обратном пути от Деймона. — Если хочешь знать, я видела толпу беженцев, которая прошла по дому, так словно по какому-нибудь аттракциону в Диснейленде.

Серхио хмурит лоб.

— Где ты это видела?

— Не твое дело, помнишь? — вскидываю я брови, пытаясь скрыть улыбку. — Но из чистого любопытства…Как именно работает здесь вся эта фигня с незаконным ввозом мигрантов? И почему их проводником был мальчишка?

— Вообще-то это polleritos. Они переводят через границу группы людей из разных стран.

— И все же, почему дети?

Серхио пожимает плечами и делает еще одну затяжку.

— Если их поймает пограничная служба, то максимум что может им сделать, это шлёпнуть по руке и отправить обратно. После этого они могут пересекать границу сколько душе угодно. За крупный откат картели позволяют им пользоваться своими маршрутами наркотрафика.

— Бедные дети. Работать на картели?

— Эти бедные дети зарабатывают около двух тысяч в день. Я тоже собирался стать одним из них. Помочь бабушке. Пойти в колледж. Я был бы в шоколаде.

И давно в могиле.

— Твой брат переправлял через границу людей.

На мгновение выражение его лица становится задумчивым, затем он кивает.

— Mi hermano... он зарабатывал на этом огромные деньги. Но однажды картели решили, что больше они ему платить не хотят. И вместо этого они его убили. Застрелили. Словно он был пустым местом. Никем, — тяжело дыша, он хмурится и стряхивает пепел. — Ты встречаешься с этим новым священником в Калексико, да? (Mi hermano (Исп.) — «Мой брат» — Прим. пер.)

— С чего ты взял?

— Тот же маршрут, что и у моего брата. Из церкви, верно?

Я стараюсь не отвечать на ненужные вопросы и сосредотачиваю всё внимание на том, что хочу спросить.

— Кто всем этим руководит?

— Я же сказал... Мы тут о нем не говорим. Вот так люди и умирают.

Кусочки начинают собираться в единую картинку. И чем больше я понимаю, тем сильнее меня мутит. — Так вот, мой... друг... он поехал помолиться за одного парня, которого сильно избили. Его зовут Мигель.

Серхио усмехается и, качая головой, пускает дым в воздух.

— Я знаю в Калексико только одного Мигеля и не могу представить, чтобы кто-то за него молился.

— Почему?

— Его дед убил моего брата.

— А кто его дед?

— Ты уже сто раз меня об этом спрашивала, и я сто раз тебе отвечал. Его имя приносит неприятности.

— Эль Кабро Бланко.

Плотно сжав губы, он кивает, и моя душа уходит в пятки.

Боже. Дэймон.

— Где мне его найти?

— Твой друг-священник должен знать. Они все в этом замешаны.

— Нет, Дэймон приехал сюда, чтобы его выследить. Он здесь не для того, чтобы на него работать. Он хочет убить его, что, судя по всему, форменное безумие.

— Не то слово. Вообще-то, похоже, твой друг уже конкретно спятил. Ну что ж, очень жаль.

— Серхио, это очень серьезно. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, где найти этого Эль Кабро Бланко.

— Я не знаю, где он живет. Но насколько мне известно, в той церкви все еще два священника, верно?

— Верно, — я бросаю взгляд на часы и вижу, что уже почти одиннадцать. — Я еще успею на автобус.

Если мне повезет, я найду того священника, хотя если он хоть немного похож на Руиса, то в этот час давно уже спит.

— Успеешь на автобус? Нет. Я тебя отвезу.

Уже упершись руками в подлокотники кресла, чтобы броситься в дом за вещами, я недоверчиво хмурюсь.

— Ты водишь машину?

— За кого ты меня принимаешь? Да, я вожу машину. А еще разбираюсь в дорожных знаках.