«Глаз вырву, но дойду до цели».

Что бы ни приготовил для неё этот бессердечный ублюдок, Каринна попадет в этот клуб.

Так или иначе.

Она не могла быть уверена, но вмятины на её запястьях говорили ей, что прошли часы с тех пор, как она прибыла в жуткий дом адского рабства. Однако, помимо вмятин, вырисовывалась гораздо более серьезная проблема. Приступы истерики, пока она извивалась, заставили её рубашку задраться вверх по животу, а прохладный воздух на коже напряг её соски и сказал ей, что она обнажена. Не то чтобы он не видел её обнаженной, но черт возьми, она не хотела соблазнить ублюдка на изнасилование.

Она извивалась, скользя задницей по матрацу, в надежде, что ткань чудесным образом вернётся на место. После нескольких минут тщетного трения о кровать, она дернула четырьмя конечностями веревки и в отчаянии закричала.

Через пару секунд тяжелого дыхания Каринна начала дергать носом, так усердно, что её рот тоже помогал.

Повязка не сдвинулась с места.

«Черт».

Дверь щелкнула, и у Каринны перехватило дыхание.

Нет.

Глубокий вздох смеха пронесся по комнате, как облако предчувствия.

— Трудно лежать неподвижно, Котенок?

— Иди к черту.

— Думаю, я останусь здесь. Мне нравится открывшийся вид.

— Держись от меня подальше.

Мягкая ласка скользнула по её обнаженной груди, и Каринна зашипела, ненавидя свои соски за то, что они сморщились от его прикосновения. Его грубые руки были покрыты мозолями, ничего похожего на мягкие руки бизнесменов, которые мацали её в клубе.

— Ты говоришь мне держаться от тебя подальше, но твое тело говорит мне кое-что другое.

«Катись в ад с моим телом. Замучай предательскую сучку, мне всё равно».

Руки возились с её рубашкой, и ещё больше прохладного воздуха скользнуло по её груди. Он расстегнул рубашку полностью.

— Я мог бы сидеть и смотреть на тебя часами.

— Значит, это твой план? Сидеть здесь всю ночь, как какой-то извращенец, и смотреть на меня?

— Ага.

— Клянусь Богом, если я освобожусь от этих цепей…

— То что?

— Ё*ну тебя.

Он захихикал.

— В таком случае я с нетерпением жду твоей свободы. — Царапание по деревянному полу остановилось где-то у изножья кровати. — На самом деле, я планирую трахнуть тебя. В конце концов. — Шуршание ткани о ткань, как будто он сел на стул, у Каринны всё перевернулось в животе

Этот мудак планировал сидеть у изножья её кровати и всю ночь пялиться на её промежность?

— Ты бреешься или пользуешься воском? — Казалось, он поерзал на стуле, и его палец скользнул по её тазовой кости.

Её бедра вздрогнули.

— Безупречная. И нежная. Я помню с той ночи. — Его спокойный, глубокий голос наполнял комнату и щекотал её разум.

— Если бы я знала, что ты больной ублюдок, той ночи бы не было.

— У тебя не было выбора, Котёнок. Я был полон решимости заполучить тебя, так или иначе.

— Это называется изнасилованием.

— Разве я выгляжу так, будто собираюсь обеспечить чистой водой маленькую деревню? Чем, черт возьми, ты думала, когда просила вступить? Изнасилование — одна из многих страстей, с которыми ты познакомишься в клубе «Садизм».

— Где другая женщина?

— Другая женщина?

— Я слышала её. Она кричала. Ты убил её?

— Боюсь, я не поцелую тебя и не скажу. — Заскрипел стул, видимо он в очередной раз передвигал, по мнению Каринны, из угла комнаты.

В воздухе раздался хруст, и за ним последовали звуки, похожие на жевание.

На её тело смотрели мужчины. Они видели больше, чем тот вид, который она демонстрировала прямо сейчас. Но то, как она предстала перед ним, вызвало у неё желание свернуться клубочком и спрятаться. Слишком интимно. Мужчина сидел и ел, наслаждаясь едой, глядя на неё, почти голую и привязанную к его кровати.

Ярость забурлила в её животе.

— Ты, должно быть, неумелый похититель, если держишь женщину привязанной к кровати.

Он усмехнулся.

— Сколько бы ты не препиралась со мной, если сейчас я потрогаю тебя, ты будешь чертовски мокрая для меня.

«Не делай этого». Боже, она не хотела дополнительного унижения от того, как её тело может отреагировать на ту же ситуацию — как если бы у него был какой-то собственный ненормальный разум.

— На самом деле, держу пари, что ты молишься, а я нет, просто чтобы тебе не пришлось признаваться, как сильно ты любишь мучения.

«Десять минут». Это все, что ей нужно. Десять минут, чтобы хорошенько ударить кулаком и рвануть к двери.

— Мне нужно в ванную.

Нет ответа.

— Эй?..