Таким беспомощным выглядел великан сейчас, его тело тряслось в конвульсиях, лязгая цепью, удерживающей его. Краем глаза он заметил Дрейвена, и его губы сжались.

Слова Дрейвена, сказанные ранее, эхом отдавались в его голове: «Поверь мне».

— Приступай.

Дрейвен наклонился и покачал головой.

— Я не буду.

От стен прокатился взрыв смеха.

— Ах, социальная нравственность правильных поступков, — сказал Райк. — Вы, люди, меня забавляете. — Он прошёл мимо Дрейвена, стоящего рядом с Дьюсом, и провёл пальцем по голой коже. — Скажи мне, если бы роли поменялись, как ты думаешь, что бы сделал твой друг? — Он обошёл вокруг солдата, как змея, и присел рядом с Дрейвеном. — Кровь Алекси — единственная кровь, достаточно сильная, что может поддержать в тебе жизнь. Если будешь питаться от людей — погибнешь. — Толчок сзади бросил Дрейвена к телу Дьюса. — Пей. Или я повешу тебя вместе с остальными.

Дрейвен зажмурил глаза.

Боже, от одной мысли об этом ему хотелось кричать.

Непреодолимый запах ударил в ноздри Дрейвена.

Кровь.

Каждая унция солдата Алекси отпечаталась в мозгу Дрейвена, даже его чувства: насыщение от вчерашнего ужина, секс, который у него был с Дженной прошлой ночью, и, конечно же, страх.

Сильный страх щекотал Дрейвена изнутри.

Клыки Дрейвена удлинились. У всех Алекси были клыки, но те, что торчали из-за его губ, казались утолщёнными, полыми и заострёнными. Когда золотой туман затуманил его зрение, он наклонился вперёд и укусил Дьюса за запястье.

Каждый глоток из вены его старого товарища вызывал чистый экстаз, вкус, наполнявший рот Дрейвена, согревал его тело, наполнял желудок. Словно густой тёплый ликер, способный привести его в состояние эйфории. Лучше любого наркотика, который он когда-либо пробовал.

Дьюс задрожал в его хватке, и Райк вырвал запястье Алекси изо рта Дрейвена, разорвав плоть.

— Достаточно. Мы должны экономить то, что у нас осталось. — На лице нефилима появилась ещё одна ухмылка. — Пока ты не приведёшь нам больше таких, как ты. Минимум одного.

— Почему они не оборачиваются? — Он оглянулся на Райка. — Почему они остаются Алекси?

— Тебе предстоит многое узнать о том, что сейчас пульсирует в твоих венах. Твои зубы выделяют яд. Одним укусом ты можешь обратить человека, но только если ты захочешь обратить его. Ты контролируешь выброс яда.

Дрейвен вытер капающую кровь изо рта. Мысль о крови Дьюса, затекающей в его желудок и о том, как он наслаждался каждой её каплей, отталкивала Дрейвена.

— Почему я?

— Во-первых… — Райк взглянул на Дьюса. — …они доверяют тебе. А во-вторых, я знаю, ты вернёшь их всех. В отличие от наших грубых друзей, — он повернулся с вытянутой рукой к существам, — ты в основном человек. И, как и люди, ты боишься смерти. Они не боятся. Как дети. Молодые, невинные. Голод — единственное, что ими движет.

— Откуда они?

— Из места, куда боится ступить даже смерть. — От его ухмылки по спине Дрейвена пробежали мурашки. — Ты будешь кормиться сегодня вечером. Завтра ты будешь уже достаточно окрепшим.

— Для чего?

— Приведи Каллу сюда. — Дрейвен вздрогнул, когда Райк обнял его за плечо. — Видишь ли, без нее ты умрёшь. Она одна несёт в себе то самое противоядие, которое вам нужно, чтобы выжить. — Он схватил Дрейвена за плечи и повернул лицом к себе. — Как тебе такой мотив?

— Я отказываюсь.

— Думаю, пришло время посмотреть на мир с моей точки зрения. Ты всего лишь пешка, а я твой король.

— Ты не мой король, — процедил Дрейвен.

Напряжение в шее Дрейвена заставило его опуститься на колени. Интенсивное жжение пронеслось по его телу, едкое, как будто оно было из дыма и распространилось во все его части тела.

— Твоя душа принадлежит мне. Теперь я твой хозяин.

Напряжение ослабло, и Дрейвен упал на четвереньки, задыхаясь. Однако бешеное заглатывание воздуха никак не облегчило перенесённую боль.

— Я ценная фигура в этой игре. — Говоря это, Райк встал над Дрейвеном. — Я — незаменим.

— Я не умру за тебя и твоё дело.

— Возможно нет. Но я верю, что ты умрёшь за женщину. И это именно то обстоятельство, которое мне на руку. — Он положил руку на голову Дрейвена. — Пойдём, обсудим план. Домашняя зверушка.

***

Не то, чтобы Логан презирал своих братьев или что-то в этом роде, но возвращение Ферно окажется сущим дерьмом. Мужчину можно было считать психопатом совершенно другого уровня, по сравнению с Логаном. По крайней мере, Логан всегда был расчётлив в своих убийствах. Ферно был чем-то вроде бешеной росомахи, с характерным клеймом боли, которое могло уничтожить целый квартал одним ударом, если бы он был так амбициозен.

Логан вошёл в свой кабинет и подкрался к тому месту, где стояла Калла и смотрела в большое окно, из которого открывался вид на Детройт.

— Готова?