Гнев закипел и взорвался в венах Логана.

Он вылетел из клетки в сторону нефилимов.

Острое жало пронзило его шею сзади. Он протянул руку, схватил ткань и дёрнул её вперед. Бледное белое тело рухнуло на пол, обнажив клыки. Логан отвёл кулак назад, но чья-то рука схватила Логана за шею сзади и дёрнула назад. Топнув ботинком по лежащему на полу сангу, он схватил того, кто лёг у него на спине, и перевернул другого ублюдка лицом к себе. Обнажив кинжал, Логан вырезал красивую пропасть на животе того, кого держал на расстоянии вытянутой руки. Из раны потекли внутренности, и дрожащий зверь ударился о бетон. Низко наклонившись, он провёл клинком по горлу санга под ногой. Мертв. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Все мертвы. За считанные секунды.

Он взглянул вверх, когда Райк вытащил кинжал. Кончик клинка мерцал оранжевым — характерный оттенок токсичного металла, который когда-то оборвал жизнь Логана.

— Я только что говорил твоему брату, что лучшее для тебя решение — освободить девушку. Видишь ли, она принадлежит мне. — Райк слегка наклонил руку с кинжалом, обнажая тонкие ленты на запястье. — Её душа принадлежит мне. Я умру. Она умрёт. Ты заберёшь ее, а я вонжу кинжал в своё сердце.

— Давай, Райк. Ты слишком ценишь себя, чтобы покончить с собой, — голос Гевина, как всегда, оставался холодным.

Логан медленно пробирался по полу к Гевину, который передвинул Каллу на руках, обнажая что-то, обмотанное вокруг её шеи настолько туго, что могло врезаться ей в горло. Логан просунул палец под одну из лент.

— На твоём месте я бы этого не делал, — голос Райка пронёсся в воздухе льдом, дерьмовая ухмылка на лице нефилима насмехалась над тонкой выдержкой Логана. — Она привязана ко мне до тех пор, пока я решу сохранить в живых шлюху. — Когда рука Райка сжалась в кулак, у Каллы вырвался стон.

Логан заскрежетал зубами, в его груди заурчало рычание.

— У нас был уговор. — Мысли кружили в его голове каруселью запутанными тучами. Ленты на запястье Райка связана с лентами на её горле. Как? Что в них?

— Признайся, что ты облажался. Твой брат трахал мою сестру, а теперь я трахнул тебя… и скоро я буду трахать твою женщину.

Логан не сводил взгляда с лент на запястье Райка, игнорируя подстрекающие слова нефилима, пока ломал голову над тем, как освободить Каллу.

— Значит, великий боец ​​клетки так и будет стоять там? — сказал Райк, и в его тоне сквозила насмешка. — Как сучка?

Каждое слово пробегало по телу Логана, словно электрический разряд.

— Не позволяй ему вывести тебя, — пробормотал рядом с ним Гевин.

Ленты. Ленты связывали её с ним. Чёрт возьми, если бы у суперов не было миллиона разных способов, которыми их можно было бы связать, но нефилима интересовало бы только одно. Душа. Брови Логана взлетели вверх.

— Динь, динь, динь! — Райк провёл рукой по браслету. — Каждая лента — это моя душа. Душа, с которой я связан. Ты убьешь меня, её душа будет брошена в Стигиус рядом с моей. — Улыбка заняла всю ширину его лица. — Конечно, ты не пожелаешь этого тому, кого любишь.

Нет.

Кулаки сжались, мысли Логана заработали быстрее, чем когда-либо.

— Оставь её, и я оставлю её в живых, — сказал Райк.

Менее чем за секунду, перед Райком материализовался Дрейвен.

Ветер пронёсся мимо Логана.

— Нет! — Логан рванул вперёд.

Кровь брызнула на лицо Логана.

Со вспышкой серебряного кинжала голова Райка упала на пол.

Его тело рухнуло кучей, и раздался звон кинжала, когда Дрейвен отшатнулся назад.

Спина куртки Дрейвена выпирала наружу, окружающая ткань темнела, образуя расширяющийся круг. Когда Дрейвен развернулся, в поле зрения появилась рукоять кинжала Райка с наконечником Демортиса, торчащая из его сердца.

Веретена черноты поднялись по телу Дрейвена, переползая от ступней к ногам и вверх по туловищу. Его глаза расширились, когда чернота поглотила его, прежде чем он упал на землю. Мертвый.

Логан снова повернулся к Калле, её вялость в руках Гевина вызвала бурю в его груди.

— Нет, нет, нет! — Рёв ярости и агонии пронзил его сердце. Когда эхо рёва стихло, равномерный стук крови отдавал насмешливым ритмом удары сердца по его черепу, а боль за рёбрами усилилась.

Задыхаясь, он упал на колени и протянул дрожащие руки к Гевину. Когда его брат осторожно положил безжизненное тело Каллы на грудь Логана, её длинные волосы упали на его бицепс, а её голова прижалась к его сердцу.

Его мышцы задрожали, и онемение распространилось по нему в пожирающем безумии. Его дыхание, такое хаотичное, грозило утопить его, словно воздух сгустился до удушающего смога.

«Калла. Моя Калла».

Логан откинул голову назад и крепко прижал её, раскачиваясь взад и вперёд, когда очередной рёв чуть не разорвал ему грудь.