Он ненавидел её за это, хотел швырнуть её через комнату и сказать, чтобы она наконец заткнулась. Словно иглы, вонзающиеся в его душу, её слова вытеснили тёмные мысли и похоронили призраков.

Насилие.

Унижение и боль.

Это звенело в его голове, его руки задрожали. Логан напряг мышцы. Его сердце бешено колотилось в груди.

Тем не менее, женщина перед ним говорила о своих ранах, о своём собственном извилистом аде, сплетая тёмную шелковую паутину со своих губ и заманивая его в ловушку. Она коснулась его глубже, чем когда-либо, словно отверстие внутри его души внезапно закрылось, тепло света украло его дыхание.

Ярость. Грусть. Месть. Всё это всплыло на поверхность сразу, из лабиринта его разума, где он держал эмоции разделёнными и был уверен, что ни одно существо на Земле никогда их не найдет.

Однако из клубящейся во тьме неразберихи выделялся один вопиющий факт, настолько яркий и пугающий его, что он почти не мог распознать, что это было

Он сочувствовал ей.

Внезапно Логан захотел убить. Убить ради неё.

***

Калла смахнула скатившуюся по щеке слезу. Господи, сможет ли она однажды прожить и не заплакать перед этим парнем?

Тем не менее, было приятно рассказать ему о том, что с ней произошло.

Она отводила от него взгляд, позволяя истории развиваться без ограничений. Вероятно, он подумает о ней иначе. На самом деле, часть её не могла поверить, что он позволил ей продолжать так долго.

Тем не менее, мне было хорошо.

— Он называл меня красавицей, — продолжала она, — как какую-то ценную кобылу. «Красивые девушки — шлюхи человечества, созданные, чтобы доставлять удовольствие мужчинам», — всегда говорил он мне. Я столько раз ему отказывала, и он злился. Он был в ярости. Алекси исцеляется, но металл всегда оставляет шрам. Он был очень осторожен, чтобы не вызвать подозрений шрамами. У него был коготь ликана, и он… — Калла всхлипнула. — …он резал мне кожу и говорил, что сбивает меня с пьедестала.

— Я никогда не чувствовала себя выше кого-либо. Все держались от меня подальше. Как будто я была какой-то болезнью или чем-то в этом роде, они держались на расстоянии. И мне всегда было интересно, знают ли они, что происходило за той дверью. — Слеза скатилась по щеке Каллы. — Как будто он хвастался этим перед всеми.

Она подняла голову и расцепила руки, упираясь ладонями в кровать.

Холодок пробежал по её спине, когда она всмотрелась в тёмные глубины глаз Логана.

Ненависть бурлила внутри них, вызывая своего рода улыбку любым мыслям, которые могли прийти ему в голову.

Её история развлекла его?

Щупальца страха поднялись по её шее и вцепились в корни волос.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Подвинься.

Подвинуться?

Его глаза говорили ей, что, несмотря на бунт, происходящий в её сознании, ей лучше просто сделать это.

Логан схватил одну из повязок и снова приложил её к её глазам.

От удивления она подняла руки к лицу.

— Что ты делаешь?

Руки мягко отмахнулись от её рук, когда повязка на глазах затянулась вокруг её головы. Кровать затряслась от движения, пружины заскрипели, и тело Логана ударило её по бедру.

— Залезай на меня.

Больной и бессердечный ублюдок.

Разве она только что не раскрыла что-то совершенно личное и смущающее? Внутри у неё забурлили муки раскаяния.

— Ты в повязке, помнишь?

— Нет. Я не готова к этому. И ты мудак, что предлагаешь такое прямо сейчас. — Она потянулась, чтобы снять повязку с глаз, но руки схватили её за запястья.

— Залезай. — Его хватка усилилась, и он притянул её к себе.

Ноги Каллы неловко оседлали его, и её тяжелая грудь упала ему на грудь. Руки всё ещё были в плену, она вывернулась в сидячее положение и попыталась освободиться.

— Отпусти меня, Логан!

— Ударь меня.

Его слова заставили её резко остановиться.

— Что?

— Представь, что я тот членосос, который причинил тебе боль и, чёрт побери, вдарь мне. Как можно сильнее.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ударила? — Она заговорила ровным тоном и сделала последний тщетный рывок. — Просто отпусти. Это глупо.

— Глупо позволять какому-то ублюдку, которого больше даже не существует, продолжать тебя мучить.

— Он меня не мучает, — процедила она. — Никто меня не мучает.

— И всё же, ты дрожишь, как будто он всё ещё в этой комнате.

— Замолчи. — Золото вспыхнуло за её веками. — Ты ни черта не знаешь.

— Я не знаю?

— Нет, ты просто глупый… безмозглый демон, который думает только о сексе. Ты ничего не знаешь ни о женщинах, ни о чувствах.

— Я знаю, каково это тащить за собой грёбанный призрак. Как будто ты хочешь выбить из него всё дерьмо. Так сделай это. Вымести всё это на мне, Калла, потому что ты не можешь сейчас выместить это на том ублюдке.