– Кончи со мной, Рэтт. Давай, малыш, – попросила она, застонав, когда достигла кульминации. Честити выгнула спину, а сказанные ею слова показались самым сексуальным, что я когда-либо слышал. Позвоночник прострелило жаром, я напрягся, а в следующий миг меня накрыло волной эйфории. Встав у нее между ног, я окрасил плоть Честити лентами спермы.

Семя наслаждения все продолжало литься, покрывая теплыми струями ее живот, соски и даже начав сочиться вниз по киске.

Если бы я мог воспроизвести представшую передо мной картину в форме искусства, обязательно повесил бы на стену.

– Черт, – простонал я. Ноги дрожали от интенсивности моей разрядки. Член уже снова набухал, но я отказывался ждать дальше. Склонившись, я поцеловал Честити в губы. – Спасибо, – прошептал я, прежде чем снова запечатать ее рот. Подхватив Честити под руки, я подвинул ее вглубь кровати. Она с отчаянием гладила меня по волосам, пока наши губы соприкасались, а языки боролись друг с другом.

Я опустился на нее сверху, и ее соски стали тереться о мою грудь. Честити обвила ногами мои бедра. Она явно была голодна, и я собирался подарить ей столько, сколько Честити сможет вынести.

Я стал тереться членом вдоль половых губ, тем самым покрывая их моей спермой.

– Не дразни, – простонала Честити.

– Я не хочу спешить и причинить тебе боль, – честно признался я.

– Я не девственница, Рэтт, – внезапно напряглась Честити.

«Черт, ладно».

– Я три года встречалась с парнем в старшей школе. В конце концов, я сдалась и позволила ему лишить меня невинности. Он надавил на меня, а потом похвастал всем на свете, и это дошло до моего отца. Тогда папа едва не отправил меня в интернат.

Я уже ненавидел этого придурка. Как-нибудь позже, когда не буду в секунде от того, чтобы толкнуться в ее тело, я спрошу у Честити его имя и нанесу ему визит.

– Прости... ты думал...? – она поникла.

– Нет. Мне хотелось бы, чтобы твой первый раз был лучше, но для меня это ничего не меняет.

Я трахнул больше женщин, чем съел горячих обедов, к чему лицемерие.

– Это мой второй раз, но первый с тем, кого я по-настоящему люблю, – прошептала Честити.

– У меня тоже, – честно признался я. Честити счастливо вздохнула, отчего наши тела соприкоснулись. Мы любили друг друга.

Когда я, наконец, толкнулся в ее теплое тело, то знал, что окажусь дома. Честити – мой новый дом. Мой мир. 

Вставать ни свет, ни заря только для того, чтобы Честити могла прокрасться домой, пока не проснулся ее отец – это смешно. Я всю неделю спал, как утомленный младенец. Честити оказалась ненасытной. Я смотрел, как покачивалась ее задница, пока она взбиралась по решетке на крышу.

В прошлые выходные, когда ее отец и Лилиан уехали на конференцию, я пришел и укрепил эту штуку, дабы убедиться, что решетка достаточно безопасна и прочна для Честити. Она незаметно подкрадывалась к ней каждое утро под прикрытием кустарников.

Как только Честити залезла в окно, то тут же обернулась и послала мне воздушный поцелуй. К тому моменту, как я дошел до машины, мне пришло сообщение.

Честити: А как, скажи, расстаться мне с тобой?

Прежде чем я смог ответить, мне пришло еще одно сообщение, на этот раз от Гордыни.

Гордыня: Можешь встретиться со мной перед занятиями?

Я: Конечно. Где?

Гордыня: Место посвящения.

*****

Я нервничал, зевая и переступая с ноги на ногу, чтобы отогнать утренний холод.

В церкви оказалось невероятно холодно. Камни были словно изо льда, окутывая своими объятиями, как могила. Я услышал шаги, а через пару секунд в часовню вошел Гордыня.

– Привет, мужик.

Он протянул мне карточку, и я принял ее практически онемевшими пальцами. Никаких светских разговоров. Должно быть, все плохо.

– Да ты шутишь, – фыркнул я, прочитав единственно важную фразу. – Соблазнить жену декана?

Гордыня тут был ни при чем, но ярость нашла выход, сорвавшись на нем.

– Я не участвую в составлении заданий, – проинформировал он меня, расправив плечи. – И мне это так же ненавистно, как и тебе. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Выхватив у меня карточку, он поджег ее и бросил на пол.

– Я не могу этого сделать, мать твою! – дыхание стало прерывистым, и я сел на корточки, обхватив голову руками. После папиного признания мне еще сильнее захотелось как можно скорее выйти из-под его власти, даже сильнее, чем раньше, но какой ценой?

Это убьет Честити. Да и можно ли вообще соблазнить Лилиан?

«Конечно, можно. Я не встречал женщины, которую бы не вышло соблазнить».

– Просто сделай это. Вошел и вышел, – буркнул Гордыня.

– Это не как заскочить поздороваться. Они же хотят, чтобы я ее трахнул, – прохрипел я.