Глаза скользили по кремовой впадине на ее элегантной шее и остановились на пухлых холмиках в декольте. В ложбине виднелась крошечная веснушка, и я мысленно провел по ней языком, испытывая непреодолимое желание сорвать ткань с кожи Честити. И проверить, где еще у нее были веснушки.

Я понимал, что мне не удастся притвориться совершенно незаинтересованным в ее теле, но, черт возьми, Честити была так красива. А ее отношение ко мне вызывало желание разрушить выстроенную стену и заставить молить о моих прикосновениях.

Я снова встретился с ней взглядом. Нас словно окутала тишина, несмотря на громыхавшую вокруг музыку и болтовню. Будто мы оказались в вакууме, где больше никого не существовало.

Это длилось лишь мгновение, прежде чем к ней подсела какая-то рыжая, спугнув из гипнотического капкана, в котором я ее держал. Рыжая предложила Честити бокал вина, судя по цвету, но она отказалась, едва заметно покачав головой. Ее знакомая лишь пожала плечами и принялась с любопытством изучать меня. Я привык ловить подобные взгляды от противоположного пола. Черт, да и от своего тоже.

– Ты уже знаком с моей лучшей подругой, Мэгги, – огрызнулась Честити, сузив свои голубые глаза. Я прикусил губу и принялся считать до десяти, чтобы не перекинуть ее через плечо и немедленно не вытрахать из нее всю эту дерзость. Осмотрев ее подругу, я попытался вспомнить эту Мэгги, но ничего не вышло. Она была ниже Честити, с более широкими бедрами и задницей, втиснутой в слишком узкие джинсы.

– Нет, мы не еще не имели удовольствия познакомиться, – ответила за меня Мэгги с соблазнительным мурлыканьем и протянула мне руку.

– Рэтт, – я обхватил ее ладонь и поцеловал, просто чтобы услышать шипение Честити.

– Это же Рэтт Мастерс, Мэгги. Помнишь? – Честити так выплюнула мое имя, словно это оскорбление.

На плечо мне вдруг опустилась рука. Бог наклонился ко мне, чтобы проговорить на ухо.

– Мне нужно ненадолго отъехать. Присмотришь здесь за всем дерьмом?

– Это Рэтт Мастерс, – рыкнула рыжеволосая, указав розовым ногтем на Бога.

Друг даже не обратил на нее никакого внимания, просто подождал, пока я кивну головой в ответ на его вопрос. Получив необходимое подтверждение, он тут же скользнул в море людей и исчез в толпе.

– Ох, он даже не взглянул на меня, – выдохнула Мэгги.

– Это не Рэтт, Мэгги, – раздраженно проинформировала подругу Честити.

Ее щеки порозовели от смущения. Часть меня хотела позволить ей соскочить с крючка, замяв то, что она ненавидела меня сегодня, хотя с ее подругой переспал вовсе не я, а Бог. Но она пробуждала во мне мелочность, потому я сложил руки на груди и покачал головой.

– Спорим, ты сейчас чувствуешь себя довольно глупо?

Рыжая переводила взгляд с меня на подругу и обратно, а потом поднялась.

– Пойду возьму нам выпить, – она стала пробираться к бару на другой стороне бассейна, оставив нас с Честити недоуменно смотреть ей вслед.

– Будешь извиняться сейчас, или тебе нужно время подобрать слова?

Честити отвернулась, смотря на что угодно, лишь бы не на меня, сложила руки на груди и уперлась языком в щеку.

– Значит, она ошиблась. Но это вполне мог быть ты. Вы похожи, – выдала она, в конце концов.

Цокнув, я поджал губы.

– Это действительно дерьмовое извинение и вообще не аргумент. Думаешь, такое прокатило бы в суде? «Он похож на того убийцу, который на самом деле прикончил тех несчастных, потому давайте в любом случае выдвинем ему обвинения».

– Уже так темно, – Честити опустила руки и нахмурилась.

– Ты уходишь от темы.

– Это спорный вопрос. Ты все равно показался мне придурком после твоей фиаско-реакции на слова о кручении вокруг моей подруги.

Притворившись обиженным, я прижал руки к сердцу.

– Твои слова ранят, Честити. Не меня, поскольку я уже знаю, что ты заносчивая сучка, но кого-то могут. Однажды.

Голень пронзила вспышка боли, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Честити меня пнула.

– Ты только что пнула меня в ногу, как пятилетка? – фыркнул я.

Честити сжала в кулаки свои миниатюрную руки и прижала к бедрам.

– Да. Не смей называть меня сукой. Если бы у меня был под рукой какой-нибудь напиток, я бы давно облила им тебя.

Я открыл рот, чтобы снова обвинить ее в ребячестве, когда талию обвили чьи-то руки, и к спине прижалось стройное теплое тело.

– Ромео, как же так, что ты Ромео, – пропел знакомый голос. На мне повисла Санни Бишоп.

– Вообще-то: «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео», – усмехнулась Честити, закатив глаза.

– О, прости, Шекспир, – громко и пронзительно рассмеялась Санни. – Кто этот ходячий учебник? – Санни смотрела на меня, изо всех сил стараясь соблазнительно улыбаться.

Я не видел ее с окончания школы, а она обнимала меня, словно моя девушка или вроде того.

Развернувшись на каблуках, Честити улыбнулась и передразнила: