Он кусает губы, а потом говорит:

– Знаешь, мне не жаль. Правда, не жаль. Я помогал Доминику делать домашнюю работу. Получил первую работу в четырнадцать – упаковывал продукты, чтобы в рождественское утро он получил новый велосипед. – Тобиас сгибает колени и кладет на них предплечья. – Я задался целью воспитать его, как воспитал бы наш папа. Отдать ему все, что могу. Я до сих пор четко помню тот день, когда научил его пользоваться бритвой. Мне было так лестно, что он меня попросил. – Тобиас улыбается, по-настоящему улыбается. – У него не было второго скачка роста, поэтому он на голову ниже меня.

– Выходит, ты был ему скорее отцом, чем братом, – прихожу я к выводу.

– Я хотел этого, – спешно добавляет он. – Очень хотел. Бо был хорошим человеком. И я хотел дать Доминику частичку его отца. Я бы не променял эти воспоминания ни за что на свете. Просто я…

Вина. Я чувствую, как она проступает в его позе вместе с тем, что он не рассказывает. Занимаясь воспитанием брата и приводя свои планы в действие, Тобиас потерял свою жизнь. Он словно не знает, кем станет без своей цели.

И в ту же минуту я понимаю, что мы потерпели равное поражение.

Я обыграла его, как и он меня.

Потому что в этом плане мы очень похожи.

Я осознаю, что в ту ночь, когда Тобиас сломил меня и разорвал мою жизнь на части, это случилось не потому, что он знал подробности, а потому, что он понимал жертву. Мы оба откладывали и до сих пор откладываем наши собственные жизни, чтобы заботиться о людях, которых любим. Просто он делает это гораздо дольше, чем я.

– Доминик и Шон – единственные люди, которым я полностью доверяю. – Тобиас водит пальцами по траве. – Они не виноваты. – Он качает головой. – Я понимаю. Они не знали, насколько будет…

– Больно, – заканчиваю я за него. – Насколько больно тебя это ранит.

– Но они тут ни при чем. Дело во мне. Я ждал, что они будут такими же преданными во всех отношениях… Я хотел слишком много.

Я и мечтать не смела, что когда-то узнаю его точку зрения. Я вовсе не хотела объяснений. Не хотела лицезреть, как его черное сердце начинает алеть. Но теперь я понимаю его, его аргументы, и – что хуже всего – проникаюсь его горем.

– Ты по-прежнему им доверяешь, Тобиас. И знаешь, что можешь доверять впредь.

– Я доверяю им свою жизнь. Просто… я ревновал. – Он делает глоток вина и смотрит на меня. – До сих пор ревную.

– Тобиас, ты можешь это изменить. Прямо сейчас. Можешь принять решение…

Я перевожу на него взгляд, но от его ответного взора пересыхает во рту, и я не могу подобрать слов. Сглотнув, я отвожу глаза и делаю вдох.

– У меня есть место, – слышу тихий голос. – Рядом с Сен-Жан-де-Люз. Мой биологический отец возил меня туда в детстве. Это всего лишь вспышка, образ того, как я был там счастлив. Миг. После окончания колледжа я вернулся туда на несколько лет и прочувствовал. Еще одно место на планете, где я чувствую умиротворение. Поэтому, как только появились средства, купил этот островок рая на воде и начал строить дом. Год назад его закончили, но я там так и не побывал.

– Почему?

– Потому что я его недостоин.

– Какая глупость.

– Нет. Это до сих пор мечта, и она неприкосновенна. Это моя финишная черта. Я должен заслужить право там жить. Я еще не закончил. Но, если честно, попросту боюсь туда ехать.

– Почему?

– Потому что, как только все кончится, мне придется найти способ жить с собой и своими деяниями. С тем, что продолжаю делать. Потому что это мой единственный план.

Он поворачивается ко мне, и я вижу его затравленный взгляд.

– Я мечтал обо всем этом здесь. Сен-Жан-де-Люз существует. И ждет, когда я буду готов. А сейчас я делюсь своим сокровенным с тобой, поэтому… – Тобиас умоляюще смотрит на меня. – Чего хочешь ты?

– Может показаться глупым, но я хочу в Париж.

– Это слишком маленькая и легко достижимая мечта. Мысли смелее.

– Я хочу право голоса.

Он понимающе кивает.

– Ты его получишь.

– Хочу собственное убежище.

– Тогда оно у тебя будет. Продолжай мечтать. Продолжай планировать. Придумай тысячу грез, и тогда эта тысяча воплотится в жизнь.

Тобиас забирает у меня бокал и ставит его на траву рядом со своим.

– Пуф! – улыбаюсь я, чувствуя, как на меня действует вино. – Вот так запросто.