Раздраженная, заворачиваю за угол и вижу, как Тобиас листает книгу, лежавшую на моей тумбе. Он одет в костюм, галстук свободно свисает, а волосы идеально зачесаны назад. Я прохожу мимо него и, скинув полотенце, иду к шкафу, чтобы достать шорты и футболку. Замерев, чувствую на себе пристальный взгляд Тобиаса.

– Ты здесь по делам или это часть моего наказания?

Он резко захлопывает книгу.

– Ты получила ответ. Они приняли решение.

И их решением стала не я.

Принятие. Один из пяти шагов, верно? И поэтому я не позволяю жалящим словам проникнуть в мое ожесточившееся сердце. Вместо этого я ищу в ящиках одежду.

Секунды тянутся, Тобиас продолжает молчать, однако я чувствую его изучающий взгляд.

Намереваясь свести к нулю его попытку запугать меня, поворачиваюсь к нему лицом и развязываю верх от купальника, позволяя ему упасть на пол. Именно этот топ в день нашего знакомства он держал, чтобы унизить меня.

– Что-то еще? Очередная лекция о горошинах или пешках?

Я выпрямляюсь. Соски напряжены, вода стекает по коже и собирается на ковре у моих ног. Тобиас встает у края кровати, равнодушный к моей наготе и вызывающему поведению, а я медленно развязываю плавки, и ткань падает на пол. Ничего такого, что бы Тобиас не видел, но я замечаю появившееся в его глазах удивление, когда, обнаженная, поднимаю голову и поворачиваюсь к нему лицом. Я больше не позволю ему запугивать меня. Пришло время разорвать нить.

Тобиас пожирает глазами мою обнаженную плоть, на скулах играют желваки, когда он оценивает масштабы развернутой мною войны.

– Я знаю, кто ты, – наконец заговаривает он. В его голосе слышно предупреждение, которое видно и в его глазах.

– Правда? – с вызовом спрашиваю я. – Сомневаюсь.

Он делает ко мне шаг, но я и бровью не веду. Воздух сгущается, когда он бесцеремонно пожирает голодными глазами твердые линии и изгибы моего тела. Чем ближе он оказывается, тем сложнее игнорировать притяжение.

– Сесилия Лиэнн Хорнер, родилась восьмого июня тысяча девятьсот девяносто пятого года. Рост – сто восемьдесят сантиметров, вес – шестьдесят пять килограммов. – Он делает еще шаг, вода ручейками стекает по моей спине. – Внебрачная дочь миллионера Романа Хорнера и Дианы Джонстон.

Тобиас пожирает меня глазами, пока я упиваюсь притяжением, которое усиливается при его приближении.

– Это должно меня впеча…

– Тихоня, выросшая на любовных романах и живущая рассказами своей лучшей подруги, пока ее мать коллекционировала парней и штрафы за вождение в нетрезвом виде.

Я сдерживаю ком в горле, когда Тобиас, сделав последний шаг, нависает надо мной и я ощущаю запах кожи и цитрусовых. Он поднимает руку и берет меня за подбородок, проводит большим пальцем по нижней губе, запускает подушечку мне в рот, ведет ею по зубам. Я отворачиваюсь, а Тобиас наклоняется, шепча:

– Олицетворение недостатка родительского внимания, ты росла вдали от отца, не принимавшего участия в твоей жизни, и поставила перед собой цель заботиться о матери. Ты была хорошей девочкой, пока тебя не подвело любопытство и ты не пропустила выпускной бал, поскольку в это время расставалась с девственностью.

Потрясенная, поворачиваюсь к нему.

– Может, потому что ты чувствовала, что твой парень выждал приемлемый срок, а не потому что тебя обуревала страсть, к которой ты так отчаянно стремилась.

Я быстро отвожу глаза в сторону, но Тобиас наклоняется, чтобы перехватить мой взгляд, и удерживает его – меня – в плену. Мое тело поддается, пульсируя от гнева и стремительно растущего желания. Тобиас осторожно ласкает мое лицо, анализируя мой жизненный путь.

– В подростковые годы ты взяла на себя роль ответственного взрослого и сознательно провалила выпускные экзамены, став в классе высшей школы Торрингтона третьей. Либо с целью избежать внимания назло папочке и остаться незамеченной из-за идеальной посещаемости и школьных грамот, либо чтобы твоя мать не чувствовала себя виноватой из-за того, что не может оплатить обучение в университете Лиги плюща – на случай, если папочка не придет на выручку. В конце концов, гораздо безопаснее держаться в тени и пользоваться ошибками своей матери в качестве оправдания, чем попробовать рискнуть.

– Довольно! – с яростью произношу я.

Теперь, когда он анализирует мою жизнь, мои решения, я не могу отвернуться.

Тобиас придвигается, и я оказываюсь прижатой к нему.

– Что тебя утешает? Ты воспользовалась нервным срывом своей матери как поводом скинуть с себя родительскую ношу и все же дала себе возможность прикинуться мученицей. А это подводит нас к главному. Ты заявляешь, что поступила так ради матери, но правда в том, что приезд сюда подарил тебе возможность сбежать. Ты впервые по-настоящему вкусила свободу.

Я стою перед Тобиасом обнаженная телом и душой, а он обхватывает мое лицо руками.